Как и следовало ожидать, в ее спальне было темно, но почему-то чернокожая служанка Сули Мэй не маячила у стеклянной двери, готовясь впустить хозяйку. Дверь приходилось запирать из предосторожности, поскольку дедушка перед сном обходил оба этажа и лично проверял, все ли комнаты заперты. Адриенна дважды постучала по стеклу и тут же увидела знакомый силуэт пышногрудой негритянки. Сули Мэй отперла замок и распахнула дверь. Адриенна пугливо покосилась на длинную темную галерею, вошла в комнату и развязала тесемки плаща, собираясь сбросить его на руки служанке.
И вдруг из темноты раздался тихий, зловещий голос брата:
– Можешь идти, Сули Мэй.
Адриенна в ужасе замерла, вглядываясь в черные тени. Потом огонек еле чадившей лампы вспыхнул, комната озарилась ярким светом, и девушка увидела Доминика.
– Мсье Доминик… он приказал, чтобы я его впустила, – пролепетала Сули Мэй, и ее глаза округлились от ужаса, когда она поймала грозный взгляд Адриенны.
Виновато втянув голову в плечи, служанка юркнула за дверь. Адриенна независимо вздернула подбородок и нарочито небрежно произнесла:
– Доминик…
– Ты была с янки! Не отпирайся! Не отягчай свою вину ложью!
Адриенна была потрясена. Откуда он знает? Неужели Сули Мэй ее выдала? Однако разбираться в этом было сейчас недосуг…
– Да! Я была с ним! – вызывающе воскликнула девушка. – Я люблю Броуди, Доминик.
– А как же дедушка? – ледяным голосом спросил брат. – Ты посмела обмануть его доверие! Как ты могла навлечь позор на него, на всю нашу семью?!
– В моей любви к Броуди нет ничего позорного, но дедушка не захотел с этим считаться, – возразила Адриенна. – Он не оставил мне выбора.
– А ты не оставляешь выбора мне.
Брат шагнул к Адриенне. Она инстинктивно попятилась. Доминик был сам не свой. Ей даже показалось, будто перед ней стоит незнакомец.
– Что ты хочешь этим сказать? – в смятении пробормотала она. – Неужели ты расскажешь все дедушке?
Доминик прошел мимо нее, как мимо пустого места, но на пороге на мгновение задержался.
– Нет, я в отличие от тебя не способен его ранить. Ни словом, ни делом, – холодно отрезал он и вышел, плотно притворив за собой дверь.
Адриенна облегченно вздохнула. Если ли бы дедушка узнал о ее романе с Броуди от Доминика, все хитроумные планы полетели бы в тартарары. Но, слава Богу, Доминик не собирается рассказывать деду правду! Однако рассчитывать на то, что брат будет долго хранить молчание, тоже не следует… Надо с ним поговорить, объясниться… Но это потом, завтра. Сейчас он кипит негодованием. Видите ли, она опозорила их семью!..
Адриенна уже не первый раз сталкивалась с двойной моралью, требовавшей от женщин строгого соблюдения правил приличия и в то же время весьма снисходительной по отношению к мужчинам, которым дозволялось пить, играть в азартные игры, кутить и развлекаться со смуглыми любовницами в уютных домиках на Рэмпарт-стрит.
Спустившись наутро к завтраку, Адриенна увидела за столом только дедушку и тетю. Стул Доминика оказался пуст. Адриенна поздоровалась с дедом и молча кивнула тетке, которая, как всегда, была с утра не в духе и по малейшему пустяку кричала на слуг.
– Что-то Доминик сегодня припозднился, – заметила Адриенна, садясь на свое место по левую руку от дедушки.
– Напротив, он встал ни свет ни заря, – возразил Эмиль Жардин, поливая десерт клубничным соусом.
– Он ушел? – Адриенна ужасно расстроилась. Когда теперь ей удастся переговорить с братом наедине?
– Уехал. Час назад ему оседлали лошадь, и он куда-то ускакал. Сказал, что у него важная встреча.
– А когда вернется, не говорил?
– Не раньше вечера.
За завтраком Адриенна сосредоточенно обдумывала свои дальнейшие шаги. Накануне они с Броуди договорились, что она приедет к нему через день. Однако теперь лучше было воздержаться от свиданий, пока она не объяснится с Домиником. Да, но как сообщить о случившемся Броуди? Он станет о ней беспокоиться. Посылать записку рискованно – она может попасть в чужие руки.
Вернувшись к себе, Адриенна вызвала Сули Мэй.
– Сходи к старому скрипачу Кадо и скажи ему: «Моя хозяйка просит передать, она сегодня до полудня будет ждать на рынке».
Адриенна намеренно не упомянула имени Броуди, надеясь, что Кадо все поймет без лишних слов. Девушка не сомневалась: ее любимый поспешит на зов, ибо то, что она отважилась встретиться с ним днем, непременно насторожит его.
Негритянка решительно замотала головой.
– Нет, мисс, я не могу! Если мсье Доминик узнает, он скажет мсье Жардину, и тот меня продаст!
Но Адриенна была неумолима.
– Мсье Доминик, может, узнает, а может, и нет. А вот если ты меня не послушаешься, тебя наверняка продадут. Я об этом позабочусь!
Спустя два часа Адриенна уже шла по рынку за своей теткой, внимательно вглядываясь в пеструю толпу. Шум стоял неумолчный: кудахтали куры, посаженные в деревянные ящики, торговцы на все лады расхваливали свой товар, попугаи кричали, покупатели громко здоровались со знакомыми. Но Адриенна почти не замечала этой суеты; она напряженно высматривала Броуди.
Они медленно проходили мимо рыбных рядов. На прилавках лежал утренний улов: груды рыбы с серебристо-голубой чешуей, ярко сверкавшей на солнце, горы раковин, шевелящие щупальцами лангусты, ленивые крабы, серые креветки, наваленные горками высотой в шесть-семь дюймов и дожидавшиеся, пока их сварят в бульоне со специями… Однако тетушку Адриенны вся эта живность не заинтересовала, и, перейдя во фруктовые ряды, она принялась придирчиво рассматривать ананасы. Пока тетя Зизи торговалась с продавцом, Адриенна исподтишка оглядывалась в поисках Броуди. Но его не было и здесь.
Не оказалось Броуди и в мясных рядах, где мясники разделывали громадные туши, и в цветочных. Мало-помалу Адриенна с тетей Зизи добрели до конца рынка, где обычно стояли охотники на черепах и крокодилов. Встревоженная Адриенна, уже не таясь, озиралась по сторонам. Неужели старик Кадо не передал Броуди, что она назначила ему встречу?
Из приоткрытой двери зала доносился звон рапир. Потом звучный голос сказал:
– Хорошо. Давайте еще раз.
И снова послышался звон стали.
Броуди не выдержал, вскочил со стула и подбежал к окну, заложив руки за спину и нервно переплетя пальцы. Неизвестно, сколько он простоял так, прислушиваясь к звуку скрещивающихся клинков.
Наконец занятие закончилось. Донован повернулся к двери в тот самый момент, когда в комнату вошел учитель фехтования, худощавый мужчина приятной наружности. Под мышкой он зажал маску, правой рукой небрежно держал рапиру. Мужчина шел не торопясь, вразвалочку, но во всем его облике была скрытая настороженность. Чувствовалось, что он в любую минуту готов схватиться за шпагу и кинуться в бой.
