Так что разобрались достаточно быстро. В качестве фейс-контроля присутствовали Тарис и Лонс, для силовой поддержки — Лейс. Ингрид, встретившая его чуть ли не на пороге, убежала к раненым. Сейчас ими занимался Тахир.
Ничего сверхсерьезного не было, а то, что было, могло и подождать. Просто же промыть раны, обработать — с этим справились и Тахир с Джейми.
Лиля пришла чуть позже. И началась учеба.
Сколько есть видов хирургических швов? Вроде бы и немного. Но применить нужный в нужном месте — уже почти искусство.
Поставить дренаж. Прощупать и вполне профессионально собрать в самодельные лубки сломанную кость.
Все быстро, четко, аккуратно, приглядывая и за работающими рядом учениками. Хотя… ладно Тахир, он действительно ее ученик. А Джейми теперь кто?
Вот закончим с ранеными и поговорим.
Джейми запираться не стал.
Сел напротив Лили в кабинете, вздохнул и начал рассказ.
Парень не знал о своем происхождении, когда соглашался ехать с Лилей. Это все было на уровне догадок, идей, размышлений…
Он видел, что его мать — птица другого полета, нежели окружающие. Понимал, что отец (он же не знал тогда, что это отчим) ей не ровня. Но родители были вполне счастливы друг с другом. А для черной работы отец приплачивал одной из соседок.
Неприятности посыпались, когда родители умерли. Во время морового поветрия. А мальчика взяла к себе бабка. Тоже травница, как и отец. И воспитывала ребенка несколько лет. Кормила, учила… не бросила. Хотя и не могла не знать, что не родной он по крови ее сыну.
Но, видимо, покойная старушка относилась к редкой категории умных свекровей. Которые стремятся не сжить со света «гадюку, которая покусилась на моего сыночку», а, наоборот, сделать так, чтобы сынок чувствовал себя уютно с молодой женой.
Шкатулка? Да, она была. Бабка просила не открывать, пока край не придет. Вот он и не открывал.
Почему сейчас открыл? Вот так масть легла. Раньше как-то уматывался, да и жил под постоянным стрессом (хотя такого слова и не знал). Не до шкатулок было.
А тут образовалось свободное время, силы, интерес — ну и полез. И обнаружил. Кольца принадлежали его деду, дяде и матери. Браслет — матери. Ей же принадлежал и портрет.
А Джейми — он был одно лицо с матерью. И больше был похож только на своего дядю. Или деда. Опять-таки Лиля могла это только предполагать. Но…
— Ты говорил, патер Лейдер на тебя нехорошо смотрел… Давно ли он в Альтвере?
— Да уж лет десять как…
— Мало. Но, с другой стороны, мог знать что-то и раньше…
Джейми пожал плечами. Мог знать. Мог не знать. Теперь уже не угадаешь. А значит, и гадать нет смысла.
Почему не рассказал раньше? А зачем было языком трепать? Ради Джейми никто не стал бы завязываться с бароном. Но раз уж тут есть варианты — почему бы и не воспользоваться?
Лиля подумала примерно так же. Почему бы нет? Был у нее под боком вражина, а станет хороший друг. И сбежать к нему всегда можно, если что. И часть производства перенести. И вообще, надо делать добрые дела.
Графиня Иртон вздохнула и вытащила на свет листок пергамента.
— Давайте писать, господа…
После долгих споров и оттачивания каждой фразы, на свет явилось следующее:
«Ваше всемилостивейшее величество.
С прискорбием сообщаю, что обитавший рядом барон Донтер потерял рассудок. Только этим можно объяснить его попытку похищения моей дочери Миранды Кэтрин Иртон, к счастью — неудавшуюся.
Полагаю, что Альдонай покарал барона за грехи его отца, который вступил в противоестественную связь со своей сестрой и прижил от нее ныне покойного Клива Донтера.
В доказательство я прилагаю к этому письму копию свидетельства Марианны Донтер, также ныне покойной супруги старого барона. Оригинал находится у меня и будет предъявлен по первому же требованию.
Также хочу сообщить, что сын Марианны Донтер, последней из рода Донтеров, находится сейчас в моем поместье и ждет ваших указаний.
Остаюсь преданная вашему величеству,
Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон».
Вот так. А поместье пока доверим вирманам.
Например, Эрику.
Без королевского приказа отпускать туда Джейми было нельзя. А Эрик пусть побудет. У него не забалуешь и не забунтуешь.
Уж слишком горячими глазами смотрел на нее в последнее время вирманин. Слишком…
Не то чтобы Лиля была настроена всю жизнь прожить монашкой, но до того ли сейчас?
И дел много, и сил мало, и законный супруг рогам не обрадуется… Хотя последнее — это уже отговорка. Плевать на его рога с высокой колокольни. Пусть хоть по кругу ими обрастет! Но пока есть возможность уладить отношения мирным путем — надо пробовать. Поругаться я всегда успею, говорила жена капитана Мельниченко, — и без единого дурного слова глушила пьяного мужа тяжелой скалкой по чему придется.
Так вот, пусть Эрик побудет подальше… От греха. А то ведь тоже блондин, как и Алешка…
А если с супругом все будет плохо…
Ну что ж, вспомним классика — господина Мольера.
«И если у мужей растет кой-что на лбу, пускай винят себя — не жен и не судьбу. Уж ежели тебе жених попался скверный, то, как ты ни крепись, женой не будешь верной». [3]
Сколько лет словам — и какие верные! Но пока — подальше от искушения.
Эдор был бледен, вымотан и изрядно потрепан. Только вот жалости у Лили не было. Сколько она уже за ним бардак разгребает?
А сколько еще разгребать?
Нет уж. Умел воровать — сумей и отсидеть! Во исполнение заветов великого Глеба Жеглова.
Тару так и не нашли, и Лиля особо не переживала по этому поводу. Наоборот, смотрела на управляющего с нехорошим интересом.
— Вот мы и опять встретились, Эдор. Поговорим?
Мурлыкающий тон никого не обманул. Потому как Эдор побледнел еще больше и предпринял попытку свалиться в обморок. Стоящий сзади Олаф тут же отвесил ему подзатыльник. Помогло не хуже нашатыря. Эдор хрюкнул и выпрямился.
— Госпожа графиня…
— Я, любезнейший. И очень хотелось бы послушать, что вы мне скажете…
— О чем, госпожа графиня?
— А вот вы начните с начала. Давно вы в Иртоне управляли? — вкрадчиво поинтересовался Тарис.
Эдор было дернулся, но при виде внушительного кулака под носом принялся говорить. Понимал, что его и в пыточную перетащат — не заморятся. А нагадил он точно не на одну пыточную, в это время и за меньшее головы рубили.
Конечно, он запирался. И приходилось стимулировать затрещинами.
Пытался врать. Вилять. Недоговаривать.
Но квартет Лиля — Лонс — Тарис — Лейф справлялся. Где не замечал лжи один — видел ее другой. И допрос шел медленно, но уверенно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
