Ее глаза отличались и от моих огненных, и от глаз Серого. Они больше походили на глаза Лучезара с той лишь разницей, что в его глазах никогда не было такого отчаяния и мольбы. Да, мне были знакомы эти понятия: их ввел в обиход как раз мой друг Вайю, когда продемонстрировал свой виртуальный проект. У него все существа испытывали подобные эмоции, и Вайю был вынужден детально разъяснить, что же это значит. К слову, его проект тоже забрал Совет без объяснения причин...
По щекам девушки потекла вода. Тогда я еще не знал, что это такое, а вот уже секунду спустя ощутил на своей щеке влагу. И что-то давящее в самом центре, там, где у моего народа растет и зреет шестилучевая звезда.
Но мне пришлось спрятать все свои непонятные эмоции, так как Серый метнул в нас с девушкой такой настороженный взгляд, что мне стало жутко, и я сразу отвернулся, сделав вид, будто незнакомка за стеклом ничего не значит для меня. И вообще, я ее впервые вижу.
«А откуда я ее знаю? – задавался я вопросом, пока шел дальше по коридору. – Из сна? Глупо ведь... Откуда я вообще знаю, что такое «девушка»?!!
Вскоре показалась массивная двойная дверь, и мой сопровождающий зачем-то принялся тыкать в панель своим длинным серым пальцем. К моему удивлению на панели высветились непонятные символы, после чего стальная дверь сама отворилась, пропустив нас внутрь помещения.
Теперь мы шли мимо комнат, в которых лежали те же самые существа, что стояли в коридоре, но только лежали они в удвоенном, утроенном количестве. Я не поленился и заглянул в каждую комнату, чтобы отыскать копии той самой девушки из стеклянной клетки. Увидев ее, лежавшую на столе, я невольно застыл на пороге. Хорошо, что к Серому подошел какой-то мелкий помощник и принялся показывать что-то в стеклянном ящике, где прыгали знаки на смутно знакомом голубом фоне. Затем оба серых (и маленький, и большой) подошли к гигантским темным вытянутым шестигранникам, установленным в ряд.
«Боль...» - так я объяснил чувства, возникшие у меня при мысленном соприкосновении с теми шестигранниками, точно они были живыми, но запертыми существами, с навсегда отнятой у них возможностью освободиться. Почему-то на каждом из этих шестигранников стояла печать - та же странная надпись: «Computer», что и на моем персональном устройстве для создания виртуальных миров, но всегда с добавлением еще других незнакомых символов.
Я невольно прочитал их родным, солнечным скриптом: «Сома Искупления Звезды» - это была главная надпись, а дальше, видимо в зависимости от содержания шестигранника, к этой надписи приписывались уточняющие слова, как будто это была некая сортировка: «Пекарный убийца», «Кукла», «Игра красных», «Сон», «Бог новый», «Пожиратель», «Варить убийцу», «Экс-мертвый», «Ползущий», «Трое в коме», «Бэла сын», «Сома варится», «Сын смерти», «Уменьшение расы», «Питающийся наказанием», «Внутренняя суть», «Солнце», «Присоединенный», «Захватить внутрь», «Спящий человек», «Насыщение», «Иллюзия», «Еря сын», «Сверхчеловек», «Ебем», «Атлант» и другие...
Мне стало дурно. Никак в мозгу не укладывалась циничность названий и без того бездушной расправы над живыми существами. Даже не просто расправы, а пыточной казни, которая и после кончины обязала существ приносить кому-то блага.
Кажется, Серый заметил, с каким любопытством я вчитывался в надписи и рассматривал рисунки, что охотно изображались рядом с печатями-надписями: какие-то огрызки, звезды, треугольники и порванные круги.
Напустив на себя безразличный вид, я поспешил отвернуться, после чего принялся считать копии «моей» девушки. Их было семь. И все они спали.
- Когда они пробуждаются? – поинтересовался я у Серого.
- Эти..? – переспросил мой сопровождающий, пока изучал знаки, всплывавшие на мелком голубом экране, - только перед переплавкой.
- А... – кивнул я с умным видом, несмотря на то, что совершенно не понял значения слова «переплавка», - это хорошо. А те, которые стояли в отдельных комнатах? Когда они спят?
- Когда захотят. Они же основные носители информации, исходный код. Вы же знаете, мы не можем вводить в кому оригиналы. Собирать с них сому официально запрещено. Поэтому сюда помещаются только копии. Но если у вас имеются предпочтения... – по-заговорщицки зашептал Серый.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Не сейчас, - отрезал я, быстро сообразив, что его «официально запрещено» означает: «можно втихаря».
- Только скажите, и всё будет устроено, - покорно поклонился Серый.
- Учту. Дальше я сам, - властно скомандовал я, будучи уверенным, что это привычное поведение того, кто никак не мог быть похож на меня. – Идите по своим делам.
- Как Вам будет угодно, - развернулся Серый, оставив меня одного в этом ужасном помещении, полном боли и безысходности.
Не представляя с чего начать, я принялся просто ходить между рядов мирно спящих девушек. Попытался потрясти одну из них – нет, это было безсполезно и глупо: девушка была погружена в глубокий сон, а провода, что тянулись от ее головы, уходили к Соме Искупления...
И тут меня осенило!
В одном из проектов прошлого славилась популярностью виртуальная игра: там вся жизнь строилась вокруг большого здания, которое питало неких Асов. Здание это как-то так и называлось: Гос-питаль, или Хоспиталь, или Ас-питаль, короче – «Питание». Суть игры заключалась в том, что в этом учреждении разрабатывалась пища, которая сама себя порождала. Изначально пища была бесформенной, но как только обретала Форму, так сразу же вдогонку получала и уникальное Содержание. Потом она некоторое время зрела с помощью программы «Майя», которая прекрасно моделировала нужную среду, и только после этого пища поглощалась теми самыми Пожирателями.
Тогда это казалось необыкновенной, революционной идеей виртуального мира, и позднее я часто думал над той игрой, но теперь... я внимательно осмотрелся в поисках того, что в той игре звалось «шприцом». С него (и еще с одного предмета – скальпеля) обычно и начиналось всё примитивное Познание Мира. Как бы это ни было ужасно, но именно примитивизма мне в тот момент и не хватало.
Всё же шприц нашелся быстро. Не теряя ни минуты, я выбрал самую дальнюю девушку, перевернул ее и вонзил тонкую иглу в её позвоночник у основания шеи, забрав некую жидкость.
Уложив девушку обратно, я невольно поежился: мне показалось, что она... смотрела на меня... закрытыми глазами! Смотрела и слегка улыбалась. Я провел в оцепенении не более мига, как рванул вон из комнаты.
Я действовал совершенно спонтанно, по наитию, даже не отдавая себе отчет в том, что происходит; не понимая, почему я помчался назад, к выходу из пещеры; почему не удивился, когда пробегая по «стеклянному» коридору, не обнаружил в клетке той самой девушки в белом платье, что с такой надеждой окликнула меня. Я даже не отдавал себе отчет в том, что прилетев домой, крепко-накрепко забаррикадировал входную дверь, обычно остававшуюся всегда открытой...
Подлетев к своему персональному устройству для создания виртуальных игр, я первым делом ввел шприц в порт.
Меня всегда удивляло, почему устройство выглядит как конусообразный столб с торчащими в разные стороны антеннами - прямо как Древнее Древо, что когда-то снилось мне.
Не скрою, что подключившись, я пожалел о заборе биоматериала из шеи той девушки. Я вообще пожалел, что изначально не послушал Вайю и не отправился вместе с ним домой, а вместо этого влез в нечто запретное и настолько омерзительное, после познания которого жить совершенно не хотелось... Информация, полученная из памяти моей знакомой-незнакомки, оборвала всю мою прежнюю беззаботную жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Как оказалось, существуют иные миры.
Как оказалось, все миры, придуманные на Юни Солар, просматриваются Советом, а после лучшие из них внедряются и развиваются на оккупированных территориях – гигантских изувеченных Древах – а теперь мега-платах некогда единого живого Существа, но давно и систематически превращаемого в кибернетический организм. Почти все макропроцессоры, почти все эти планеты, смертельно больны, разграблены, выпиты и мертвы... Они уже не подлежат восстановлению.
