Эпидемия СПИДа еще больше ухудшила положение. В 1986 г. заместитель Министра здравоохранения и Главный санитарный врач СССР академик медицины Николай Бургасов публично заявил: «У нас в стране отсутствуют условия для массового распространения заболевания: гомосексуализм как тяжкое половое извращение преследуется законом (статья УК РСФСР 121), проводится постоянная работа по разъяснению вреда наркотиков». Когда СПИД уже появился в СССР, руководители государственной эпидемиологической программы в своих публичных выступлениях опять-таки винили во всем гомосексуалов, представляя их носителями не только вируса приобретенного иммунодефицита, но и всякого прочего зла. Эта линия продолжается и поныне.
Свобода — для чего?
А надо вам заметить, что гомосексуализм в нашей стране изжит хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно. У публики ведь что сейчас на уме? Один только гомосексуализм.
Венедикт Ерофеев
Начиная с 1987 г., вопрос о том, что такое гомосексуализм и как относиться к «голубым», — считать ли их больными, преступниками или жертвами судьбы, — стал широко обсуждаться на страницах массовой, особенно молодежной, печати, по радио и на телевидении. Из журналистских очерков и опубликованных писем гомосексуалов, лесбиянок и их родителей рядовые советские люди впервые стали узнавать об искалеченных судьбах, милицейском произволе, судебных репрессиях, сексуальном насилии в тюрьмах, лагерях, в армии и о трагическом, неизбывном одиночестве людей, обреченных жить в постоянном страхе и не могущих встретить себе подобных. Каждая такая публикация вызывала целый поток противоречивых откликов.
Проблема декриминализации гомосексуализма в юридических кругах обсуждалась давно. О нелогичности статьи 121 Уголовного кодекса РСФСР говорилось уже в учебнике уголовного права М. Шаргородского и П. Осипова (1973). Ведущий специалист в области половых преступлений профессор А. Н. Игнатов поднимал этот вопрос перед руководством Министерства Внутренних дел СССР в 1979 г. Автор этой книги безуспешно пытался опубликовать статью на эту тему в журнале «Советское государство и право» в 1982 г.
В пользу отмены статьи 121 приводился целый ряд доводов: несоответствие советского законодательства нормам и принципам международного права; его противоречие общим представлениям современной науки; соображения гуманитарного порядка, то, что люди не свободны в выборе сексуальной ориентации; отсутствие внутренней логики в самой правовой системе, карающей только мужской гомосексуализм; социальный ущерб в результате отчуждения гомосексуалов от общества и заталкивания их в грязное подполье; санитарно-гигиенические соображения, в частности, трудности борьбы с венерическими заболеваниями; неизбежность злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.
Однако процесс декриминализации гомосексуальности затянулся до мая 1993 г. Сделано это было главным образом под давлением международного общественного мнения, чтобы обеспечить вступление России в Совет Европы, причем сделано втихую, без широкого оповещения и разъяснения в средствах массовой информации.
Окончательно это закреплено в новом Уголовном кодексе РФ, вступившем в силу с 1 января 1997 г. Хотя вообще отказаться от упоминания мужеложства, как предлагали некоторые специалисты, законодатели не решились, теперь наказываются только насильственные действия или совершенные в отношении несовершеннолетних. Статья 132 «Насильственные действия сексуального характера» предусматривает, что «мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера с применением насилия или угрозы его применения к потерпевшему (потерпевшей) или к другим лицам либо с использованием беспомощного положения потерпевшего (потерпевшей), наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет». Фигурировавшее в разных вариантах законопроекта «удовлетворение половой потребности в извращенных форма» исчезло. Статья 133: «Понуждение к действиям сексуального характера» карает «понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожения, повреждения или изъятия имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего».
Упоминание лесбиянства, которого не было ни в одном русском уголовном законодательстве, формально есть шаг назад, но фактически это своеобразная, хотя довольно комичная, дань принципу равенства полов. Наконец, статьей 134 установлен единый легальный возраст согласия — 14 лет, независимо от пола участников. Это можно считать большим шагом вперед.
Определенные положительные сдвиги в отношении к сексуальным меньшинствам произошли и в общественной психологии. Советское общество отличалось крайней нетерпимостью к любому инакомыслию и необычному поведению, даже совершенно невинному, гомосексуалы же были самой стигматизированной социальной группой.
При Всесоюзном опросе ВЦИОМ в ноябре 1989 г. на вопрос «Как следовало бы поступать с гомосексуалистами?» 33 процента опрошенных ответили — «ликвидировать», 30 процентов — «изолировать», 10 процентов — «предоставить самим себе» и только б процентов — «помогать». За прошедшие девять лет уровень гомофобии в России заметно понизился, хотя все еще остается одним из самых высоких в мире.
В первые годы гласности «за» геев и лесбиянок говорили исключительно «эксперты», в тональности отчужденного сочувствия. В конце 1989 г. в Москве была создана первая «Ассоциация сексуальных меньшинств (Союз лесбиянок и гомосексуалистов)». Программа ACM подчеркивала, что это «прежде всего правозащитная организация, ее основная цель — полное равноправие людей различной сексуальной ориентации». В газете «СПИД-инфо» было напечатано обращение к Президенту СССР и Верховным Советам СССР и союзных республик, подписанное В. Ортановым, К. Евгеньевым и А. Зубовым с просьбой отменить дискриминационные статьи уголовного кодекса и объявить амнистию тем, кто был осужден по этим статьям.
Одновременно они заявили «о своем безусловном осуждении любых попыток растления малолетних и насилия, в какой бы форме и по отношению к лицам какого бы пола и кем бы эти попытки ни предпринимались. Мы никого не стремимся обратить в свою веру, но мы таковы, какими нас сделала природа. Помогите нам перестать бояться. Мы — часть вашей жизни и вашей духовности. Это не наш и не ваш выбор».
Однако в постсоветском обществе все социальные движения сразу же начинают дробиться на группы и фракции, которые не хотят работать совместно. Геи и лесбиянки не были исключением. Сразу же после выхода второго пробного номера газеты «Тема» в Ассоциации Сексуальных Меньшинств произошел раскол и возникший на ее месте Московский Союз лесбиянок и гомосексуалистов (МСЛГ) возглавили более радикально настроенные Евгения Дебрянская и Роман Калинин. Заручившись политической и финансовой поддержкой американских гей-организаций, они решили действовать путем уличных митингов и демонстраций под хлесткими политическими лозунгами, рассчитанными не столько на соотечественников, сколько на западных корреспондентов. Радикальным американским гей-активистам эта тактика импонировала.
Но Москва — не Сан-Франциско. Требования Либертарианской партии, в которую входил МСЛГ, о легализации гомосексуальности, проституции и наркотиков, каждое в отдельности, были достаточно серьезны, но взятые все вместе и без аргументов, — а в прессу попадали только голые лозунги, — они лишь подкрепляли стереотип, что гомосексуализм, проституция и наркомания — явления одного порядка и что никакого снисхождения «этим людям» оказывать нельзя. Легкомысленные и безответственные заявления начинающих игроков в политику спровоцировали ряд громких политических скандалов, которые коммунистическая и националистическая пресса использовала для моральной дискредитации сексуальных меньшинств.
Отсутствие политического опыта, финансовые трудности и постоянные внутренние распри привели к тому, что большинство геевских организаций и печатных изданий оказались более или менее краткосрочными и маловлиятельными. Хотя региональные правозащитные и культурные организации геев и лесбиянок созданы в Москве, Петербурге, Барнауле, Ростове, Нижнем Тагиле, Калуге, Мурманске, Омске, Томске, Ярославле и некоторых других городах, большинство из них существуют только на бумаге.
Не увенчалось успехом и создание в 1995 г. общенациональной ассоциации лесбиянок, геев и бисексуалов «Треугольник». Московские власти незаконно отказали ей в официальной регистрации, ссылаясь на то, что она якобы «противоречит общественным нормам нравственности». Лидеры «Треугольника» подали в суд, но пока дело ожидало рассмотрения, у них кончились деньги и в очередной раз сменилось руководство, так что всякая работа прекратилась.
