Как считает московский поэт Дмитрий Кузьмин, «гей-движение и gay community — явления для России нехарактерные и неактуальные, но это не специфика российских геев, а специфика российского общества вообще, в котором советская эпоха выработала стойкое недоверие к любой общественной активности, к любым объединительным порывам и т. п. И даже тем, чей круг общения почти исключительно гомосексуален, мысль о какой-то институционализации этого положения вещей представляется вполне нелепой. Принципиально нынешний расклад всех устраивает: минимум необходимой геевской инфраструктуры (бары, дискотеки, журналы и т. п.), а все остальное общение — чисто приватным образом.
Другое дело — что в настоящий момент эта самая инфраструктура плохо развита: два-три клуба на всю Москву и пяток — на всю Россию, — это невозможно мало (просто потому, что у геев тоже бывают разные вкусы и интересы, в конце концов, разный возраст, — потому и клубы да бары им нужны разные), а кроме того, хотелось бы, как минимум, свои библиотеки и книжные магазины, свой медицинский центр и психотерапевтическую службу. Но идея gay community, насколько я понимаю, носит гораздо более тотальный характер, вплоть до голубого баскетбольного клуба и общества геев-филателистов.
Это забавно, но не очень понятно для русского человека (может быть, вообще для европейца: по-видимому, американской культуре свойственна большая публичность личной жизни, отождествление понятий „не скрывать, не стесняться“ — с одной стороны и „всем показывать“ — с другой).
Вероятно, со временем российские геи и лесбиянки будут иметь не только собственные коммерческие издания, бары и дискотеки, но и свои „общинные“ консультативные и правозащитные центры. Однако едва ли это выльется в создание таких организованных общин, как в США».
А пока что усиление консервативных тенденций в обществе оборачивается заметным ростом гомофобии и числа покушений на гражданские права и свободы. Причем эти факты, вплоть до публичных фашистских акций, не находят ни правовой оценки, ни общественного осуждения. Как и в других вопросах, страна живет по формуле «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». До самых минимальных европейских стандартов России еще очень далеко.
В поисках себя
«Я не такой, как другие»
Кто знает, почему человеку свойственно любить так, а не иначе? Гомосексуальность была дана мне так же, как цвет моих глаз или количество моих ног. Уже ребенком я чувствовал, что меня привлекают мальчики… Я вынужден был приспособиться к этому, жить с этим, прекрасно понимая, что подобный образ жизни не принимается обществом.
Жан Жене
Гомосексуальность не выбирается, а вот гомосексуальные роли — вероятно, да. География и хореография нашего первого геевского опыта, если мы его продолжаем (а ты продолжаешь его только, если ты уже являешься гомиком) влияет на весь наш последующий опыт.
Нед Рорем
На вопрос «Когда и как вы узнали о своей гомосексуальности?» геи и лесбиянки иногда отвечают контрвопросом: «А когда и как вы узнали о своей гетеросексуальности?», на который ни один «натурал» ответить не может.
Но при всей моральной корректности такой вежливой отповеди — не задавай другому интимных вопросов, которых ты не задавал самому себе, — между становлением гетеро- и гомосексуальной идентичности есть принципиальная разница.
Поскольку воспитание детей всегда «гетероцентрично», нацелено на формирование гетеросексуальности, — «всякий нормальный мужчина испытывает влечение к женщинам, и наоборот», — «натуральным» мальчикам и девочкам не приходится «открывать» свою сексуальную идентичность, они не задумываются о ней, а принимают, усваивают ее в готовом виде, как нечто само собой разумеющееся. Собственная сексуальная идентичность становится для ребенка проблемой, только если у него что-то неладно, например, если его телосложение или поведение не соответствуют общепринятым представлениям и гендерным ожиданиям, заставляя окружающих людей, а затем и его самого задуматься: «настоящий» ли он мальчик или девочка?
Поскольку детские и подростковые представления о «мужественности» часто нереалистичны и завышены, эта проблема возникает у многих мальчиков, но далеко не так остро, как у геев, и без «сексуальных» обертонов.
Напротив, сексуальная идентичность геев и лесбиянок проблематична изначально, всегда. Они не находят, а открывают и в известном смысле создают ее, необходимый объем индивидуального творчества здесь гораздо больше. Вспоминая свое детство, многие геи и лесбиянки отмечают, что с раннего детства отличались от сверстников своего пола: одевались не в ту одежду, любили не те игры, выбирали не тех партнеров и т. д. Разумеется, речь идет не о сексуальности, а просто о несовпадении поведения и интересов ребенка с тем, что характерно для большинства детей его пола.
Особенно остро возникают эти проблемы у тех мальчиков и девочек, телосложение и внешность которых также не соответствуют стереотипу (женственный мальчик и мужеподобная девочка).
Разумеется, отнюдь не все геи бывают в детстве женственными, а лесбиянки — мужеподобными. Почти половина сан-францисских геев имели в детстве типично мужские повадки, интересы и деятельность; этого не могла сказать о себе почти четверть контрольной группы. Тем не менее поведение, чувства и особенно образы Я многих гомосексуальных мальчиков и девочек сильно отличаются от типичных для их «натуральных» сверстников и сверстниц. Это влияет и на их последующее поведение и самосознание.
Американский исследователь Фредерик Уитэм опросил 206 взрослых геев и 78 гетеросексуалов:
• интересовались ли они в детстве куклами, вышиванием и другими «девчоночьими» играми и занятиями;
• любили ли они переодеваться в женскую одежду;
• предпочитали ли играть больше с девочками, чем с мальчиками;
• не было ли у них женских, «девчоночьих» прозвищ;
• предпочитали ли они сексуальные игры с мальчиками или с девочками.
Вот как выглядят детские воспоминания сан-францисских геев и лесбиянок по сравнению с контрольной гетеросексуальной группой.
Разница оказалась огромной, особенно между крайними группами исключительных гомо- и гетеросексуалов. Сходная картина обнаружилась и в других странах, Бразилии, Гватемале и на Филиппинах.
По мере взросления, признаки психологической «женственности» у большинства геев ослабевают или исчезают.
Ослабление, убывание женственных черт (его называют дефеминизацией), происходит и у остальных мальчиков (в раннем детстве мальчики, как и девочки, находятся под женским, материнским, влиянием, и это сказывается на их поведении), но исходный, первоначальный уровень фемининности у «натуральных» мальчиков гораздо ниже, поэтому им легче ее изжить.
Из опрошенных 1500 чикагских геев, в детстве считались «неженками» 42 %, в юности — 33 %, а к моменту обследования — только 8 %. Желание быть девочкой (женщиной) уменьшилось с 22 % в детстве и 15 % в юности до 5 % у взрослых. Дружили преимущественно с девочками (женщинами) в детстве 46 %, в юности — 27 %, а среди взрослых — 9 %.
Тем, у кого «женских» задатков изначально больше, преодолеть их значительно труднее, поэтому процесс дефеминизации у них затягивается, порождая устойчивые, иногда на всю жизнь, сомнения в своей маскулинности. Такие мальчики уютнее чувствуют себя в менее соревновательном женском обществе и в то же время испытывают напряженный интерес и тяготение к мужскому началу, выступающему для них как недостижимый образец. В период полового созревания эта тяга к мужскому началу нередко сосредоточивается на каком-то конкретном образе и эротизируется.
Одних мальчиков влечет к более старшим, сильным, физически развитым подросткам и юношам, общение с которыми, не обязательно сексуальное, приобщает их к вожделенной мужественности, в которой, как им кажется, им самим отказано. Другие, напротив, тянутся к младшим, более слабым и нежным мальчикам, среди которых они чувствуют себя увереннее и мужественнее, чем среди ровесников. Это создает благоприятный эмоциональный фон для формирования гомоэротизма и выбора соответствующего объекта привязанности — более старшего и сильного или, напротив, младшего и слабого.
Почему у мальчиков такие проблемы стоят острее, чем у девочек?
Во-первых, на всех уровнях половой дифференциации формирование мужчины требует каких-то дополнительных усилий, без которых развитие автоматически идет по женскому типу. Поэтому здесь чаще происходят «нарушения».
Во-вторых, в силу господствующего положения мужчин в обществе, мужские качества традиционно ценятся выше женских, и давление на мальчиков в этом направлении сильнее, чем на девочек: женственный мальчик всегда вызывает неодобрение и насмешки, как у взрослых, так и у сверстников, когда как казак-девчонка воспринимается спокойно, а то и положительно.
