Читаем без скачивания По воле твоей. Всеволод Большое Гнездо - Александр Филимонов

Святослав всю ночь просидел под Вышгородом, ожидая князя Давида. Но не дождался. С утра кинулся искать Давида, обшарил все окрестности, но тщетно. Злоба обуяла Святослава: такое дело провалилось… Где теперь искать князя Давида? Откуда ждать возмездия? И возвращаться ли самому в Киев, который теперь может оказаться ловушкой? Может, Давид уже в Смоленске и с помощью брата князя Романа собирает войско? Святослав знал, что один он Киев удержать не сможет, да и вообще дела складывались таким образом, что речь шла уже о гораздо более значительных битвах, чем оборона Киева.

Недолго раздумывая, Святослав стал собираться в свою исконную вотчину — Чернигов, предварительно разослав гонцов к родичам с приказом прибыть к нему на совет.

В Чернигове сидел князем брат Святослава Ярослав Всеволодович. Через несколько дней туда съехались, послушные зову старшего из Ольговичей, дети Святослава князья Олег и Владимир, князь Всеволод Курский и брат его Игорь Новгород-Северский, единовластно занявший этот знаменитый на всю Русь княжеский стол по смерти брата Олега.

Совет был недолгим. Князь Святослав, не жалея черной краски, расписывал вероломство князя Давида. Но поскольку он знал, что родичам все уже известно, то и не стал весь свой гнев — о, гнев его был искренним — относить к случаю на звериной ловле. Князья, чувствуя, что дело здесь не только в этом, ждали главного. Наконец Святослав перешел к этому главному:

— Я князю Всеволоду благоволил всегда, и вы это знаете. Много добра ему сделал. Но ни ему, ни Ростиславичам верить ни в чем нельзя. Сколько знаю их проклятое племя — столько пакостят они мне. Пришла пора отомстить Мономахову отродью. Чтобы и мне и вам жить спокойно. Для того и позвал вас, чтобы объявить свою волю: собирайте дружины свои и ополчение и покончим с Ростиславичами и князем Всеволодом.

Единственным, кто мог возразить Святославу на этом совете, был Игорь. Для новгород-северского князя приказ начинать войну не был неожиданностью. С того последнего разговора со Святославом князь Игорь долго думал о предстоящей войне — слишком хорошо он знал Святослава, знал, как завидует он молодому великому князю Владимирскому. Знал князь Игорь и то, что среди всех Ольговичей никто так не стремится раздувать угли давней вражды между потомками Олега Гориславича и Мономаха, как Святослав. Об этой вражде юным князьям рассказывали с детства, как только они начинали что-то понимать. Возможно, если бы сам князь Игорь не был воспитан в такой же вражде ко всем Мономаховичам, он бы мог задуматься о том ущербе для Руси, который эта вражда приносила. А уклоняться от битвы, с кем бы она ни была, не позволяла князю Игорю его честь воина. И он ответил Святославу за всех князей:

— Теперь, князь Святослав, я вижу, что война необходима. Скажу прямо: горькая это необходимость. Ты, князь Святослав, должен был мир охранять. Думали мы, что ты только об этом и заботишься, ан нет.

Говоря это, Игорь смело глядел на Святослава, лицо которого сделалось красным и злым. От слова Игоря многое зависело. И Святослав не посмел бы наказать новгород-северского князя, если бы тот ослушался: слишком силен стал Игорь.

— Впрочем, мы готовы повиноваться тебе, — закончил Игорь. — Ты нам как отец, ты старший из всех нас, и наше дело — служить тебе.

У Святослава отлегло от сердца. И хотя он знал, что когда-нибудь припомнит князю Игорю эти речи, сейчас почувствовал нечто вроде благодарности — согласие Игоря придавало его затее благородную окраску, возводило мелкую, мстительную затею до высот справедливой борьбы за спокойствие на Руси.

Вслед за Игорем войну одобрили все. Князей, включая и Святослава, конечно, путала огромность войны, какой Русская земля, может, еще не видела. Но если они хотели победить, начинать должны были первыми, и поэтому решено было немедленно собирать войска. Вооружить всех, кого можно, в том числе и поселян, закончивших к этому времени все крестьянские работы.

Чернигов, где теперь находился Святослав, стал походить на осажденный город. Каждый день тысячи вооруженных людей — конных и пеших — собирались под его стенами, раскидывали станы. Дружины младших братьев Святослава и сыновей его вместе с полками — Трубчевскими, Переяславльскими, Путивльскими, Киевскими — образовали, пожалуй, не такое уж большое по численности войско. Трудно было набирать людей в разоренных областях Ольговичей, но если учитывать, что во главе этого все же огромного войска стояли прославленные воины, такие, как Игорь и Всеволод Святославичи — князья Курский и Новгород-Северский, — то силу этого войска следовало увеличить по крайней мере вдвое.

В это время князь Давид Ростиславич, ослабевший от ран, добрался до Белгорода, где его удивленно встретил еще ни о чем не знавший брат Рюрик. Рассказ брата о том, как Святослав напал на него, потряс Рюрика, который превыше всего ценил княжескую честь и вероломство считал самым гнусным преступлением. Однако следовало заканчивать бесславное сидение на краю Руси, в Белгороде, окруженном степями, — эта мысль приободрила Рюрика. Настало великое время для Ростиславичей, понял Рюрик.

Кровь брата должна быть отомщена. Киевский стол вновь по праву достанется Рюрику. Славные битвы предстоят!

Едва дав подлечиться Давиду, Рюрик стал его торопить. Не имея пока никаких известий ни из Смоленска, ни из своих днепровских городов, нельзя было начинать военных действий. Давид и сам горел желанием сразиться, но рука, раненная стрелой, может, самого князя Святослава, еще болела, и ему пока не хотелось покидать Белгород.

Братья понимали, что вдвоем и даже с помощью Романа, старшего брата, одолеть Ольговичей будет трудно. Напрашивался вывод, о котором ни Давид, ни Рюрик не хотели говорить. Но говорить пришлось: полки великого князя Всеволода Юрьевича были уже столь известной на Руси грозной силой, что обойти их упоминанием в мыслях о предстоящей большой битве было невозможно.

Но стоило ли обращаться за помощью к Всеволоду, даже в такое тяжелое время? Не будет ли это означать, что, покончив со Святославом и Ольговичами, можно потерять свою независимость и попасть под руку владимирского князя?

Этот вопрос давно уже волновал братьев Ростиславичей, особенно ценивших то, что они не подвластны ни чьей воле. Они давно почувствовали желание Всеволода главенствовать. Попросить у него военной помощи? Порешили на том, что пока нужно от этого воздержаться, попробовать справиться самостоятельно, тем более что Смоленская земля во главе с братом князем Романом была очень сильна, а князь Роман, понимая значение войны со Святославом, выступит на их стороне.

Тут пришло известие из Киева: стольный град стоял пустой, без князя. Теперь уже дожидаться, пока у Давида заживут раны, стало некогда.

Рюрик, бросив свой Белгород, побежал со своей дружиной к Киеву. Может, это было с военной точки зрения не самым удачным поступком, но, зная, что можно беспрепятственно сесть на вожделенный киевский стол, Рюрик ничего не мог с собой поделать.

Давид отправился в Смоленск к Роману, чтобы там собрать большое войско.

Заняв Киев, Рюрик немного успокоился и стал размышлять более здраво. Подвергать город очередной осаде, не имея, может, достаточных сил для ее отражения, ему уже не хотелось. Но и ко Всеволоду за помощью обращаться ему, гордому, было невмоготу. Он написал в Галич волынским князьям Ярославу Галицкому, зятю своему Роману Мстиславичу и стал ждать от них благоприятного ответа и помощи.

Эта война для обоих Ростиславичей — Рюрика и Давида — началась с великого горя. Давид прибыл в Смоленск как раз ко гробу, в котором лежал только что усопший князь Роман, старший из всех Ростиславичей, вслед за Мстиславом Храбрым оставивший этот жестокий и несправедливый мир.

Давид унаследовал смоленское княжение. Вот он стоит вместе со смоленским епископом Константином в храме Святой Богородицы, принимая власть над огромнейшей русской областью. Горе от потери брата, которого он очень любил за доброту и кротость, как бы смягчалось сознанием своей силы. Ему и жаль было князя Романа, и в то же время он не мог не думать о том, что Роман умер вовремя.

Ростиславичи — один в Киеве, другой в Смоленске — собирали войско, ожидая Святославова нападения и выбирая время, когда самим можно будет напасть.

Наступила зима, а война все еще не начиналась. Святослав и его родичи пока не думали беспокоить Ростиславичей. По разным известиям, получаемым из Чернигова, братья начинали представлять себе картину назревающей войны несколько по-иному, нежели вначале. Все больше и больше они убеждались в том, что главным станет удар Святослава по владимирскому князю, и основная суть этой войны — не спор между ними и Святославом из-за полуразоренных днепровских городишек, а противоборство старой и новой Руси, сшибка двух сил настолько великих, что сами Давид и Рюрик могли считать себя лишь мелким сором на пути двух этих сил. Святослав как бы пренебрегал ими; никаких предложений помощи не делал и Всеволод.