Читаем без скачивания По воле твоей. Всеволод Большое Гнездо - Александр Филимонов

С весной приходили обычные заботы. Купцы собирались отплывать к ганзейским городам, ремесленники готовились к сбыту своих товаров и ожидали подвоза чужеземных — шкур, железа, тканей; землепашцы начинали пахать и сеять. Новгород принимался за работу и понемногу терял любопытство к южным князьям и их дружинам, которые ему приходилось кормить. Всех стали раздражать половцы, приведенные Святославом. Чужая, иноязычная вооруженная орда вызывала в городе недовольство, тем более что ее содержание также ложилось на плечи новгородцев. Участились случаи воровства и грабежей — поганые начинали искать себе занятий и находили их поблизости.

Выборные горожане через тысяцкого пытались воздействовать на своего князя Владимира. Тот, чувствуя, что Новгород может обойтись с пришлым войском весьма негостеприимно, стал намекать отцу, что пора бы ему двигаться на Киев и вновь занять княжеский стол, согнав с него Рюрика. Святослав и сам знал, что засиживаться в Новгороде становится опасно, и уверял новгородцев, что ждет лишь, когда подсохнут дороги. Дороги вскоре подсохли — весна заканчивалась на удивление теплыми и сухими днями.

В самом конце весны Святослав со своей братией, забрав с собой половцев, покинул Новгород. В Суздальскую землю идти второй раз не решился.

Всеволод узнал об этом и, узнав, понял, что победил Святослава. Во Владимире и Суздале состоялись благодарственные молебны, отшумели пиры с угощением горожан. Столы были поставлены прямо в княжеском дворе, куда мог зайти всякий и, если пожелает, принять чашу вина прямо из рук великого князя. Недостатка в желающих, конечно, не было, и Всеволоду пришлось изрядно потрудиться, наполняя подставляемые все новые чаши, кубки и ковши. Святослав направился к Киеву, желая завершить неудачный поход против Всеволода победой над Ростиславичами.

По пути, лежавшему через кривскую область, полоцкие и витебские земли, он набирал себе все новых союзников, заставляя таковыми становиться местных князей — Васильевичей, Всеслава и Брячеслава, других князей, опасавшихся не столько дружины Святослава, сколько половецких орд. И как было не опасаться? Тех, кто отказывался присоединиться к войску Святослава, ждала участь князя Глеба Друцкого.

Глеб Друцкий заявил Святославу, что не поднимет руки на Ростиславичей. Может, такую смелость он взял на себя, надеясь на помощь Давида. Помощь и вправду шла от Смоленска, но, увидев огромную рать Святослава, Давид повернул обратно. Святослав отдал Друцк поганым, и те за день осады разорили окрестные села и сожгли стены внешнего города, не сумев взять укрепленный княжеский дворец. Сам князь Глеб при защите Друцка погиб.

Чтобы держать половецкую орду в узде, Святослав отдал ее под начало Игоря Святославича. Имя этого князя да и тяжелая рука его были хорошо знакомы поганым. Орда, начинавшая уже своевольничать — а это для Святослава особенно нежелательно было в киевских областях, куда он и направлялся теперь, — подчинилась и, оставив мысли о грабеже беззащитных днепровских городов, послушно пошла со Святославом к Киеву.

Но Святослав был уже не тот, что в начале похода. В главном он потерпел неудачу — не смог расправиться с могущественным противником, владимирским князем, и все нынешние дела, хоть и имели видимость важную, казались Святославу незначительными. Давид и Рюрик не представляли большой угрозы Ольговичам. Однако же Киев нужно было занять, чтобы весь поход получил хоть какое-то оправдание. Отправив князя Игоря с ордой искать Ростиславичей, Святослав подошел к Киеву и обнаружил, что город брать не придется. Он был пуст, князя Рюрика в нем не было. Святослав, терзаемый дурными предчувствиями, вошел в Киев, сел на княжеском столе и отпустил союзников и родичей с дружинами по домам. Нечем становилось кормить так много ртов.

Князь Игорь Святославич, предводительствуя ордой в поиске Ростиславичей, не забывал об увеселениях. Вместе со своим старым знакомцем князем Кончаком он по дороге устраивал охоты, благо Кончак вез с собой немало ловчих соколов, к которым питал страсть, разделяемую Игорем. Оба охотника — Игорь и Кончак — хорошо знали друг друга еще до нынешнего Святославова похода.

Шесть лет назад Игорь бил Кончака под Переяславлем и тогда же вынудил этого влиятельного половецкого князя заключить мир с Ольговичами. Двум князьям было что вспомнить. Они уважали силу и воинский опыт друг друга, и время в походе летело для них незаметно. Игорь не раз говорил Кончаку, что хотел бы видеть его русским, на что Кончак уверял Игоря, что тот, благодаря своему мужеству и благородству, вполне достоин занимать одно из первых мест среди половецких князей.

Наконец полк Игоря и половецкая орда встали на берегу реки Черторый возле Дулебского озера на длительную стоянку и здесь внезапно подверглись нападению Рюриковой дружины.

Сеча была страшная. Игорев полк и орда были разбиты и уничтожены. Сам Игорь вместе с Кончаком едва успели на ладье уйти к Чернигову. Кончак потерял лучших своих мужей — брата Елтута, князей Козла Сотановича, Тутура, Бякобу, Чугая, Конячука и многих других знаменитых воинов.

Собрав через несколько дней жалкие остатки своего войска, Кончак вернулся обратно в свои степи, обещая себе никогда больше не служить русским князьям. Игорь отправился в Киев к Святославу, понес ему печальную весть.

Туда же, в Киев, Рюрик отправил посольство с предложением мира. Расстроенный Святослав охотно согласился заключить мир, хотя условия, которые выдвигал Рюрик, могли считаться оскорбительными для князя Киевского. Ему оставался только Киев, а все города по Днепру отходили к Ростиславичам. За это Святослав признавался Ростиславичами старейшим и они давали ему клятву верности. Особо оговаривалось отдельное условие, касающееся половцев. Поганые должны были быть признаны врагами Руси, и задача не допускать их больше в русские земли объявлялась общей для Ольговичей и Мономаховичей. Рюрик и Давид не могли не поставить этого условия: ненависть к поганым была присуща всему их роду. Летом мир был подписан.

Так закончился поход Святослава. Итогом этого великого предприятия явилось то, что наибольшую выгоду получил великий князь Владимирский Всеволод Юрьевич. Его владения оставались почти не тронутыми войной. Его враги теперь были слишком заняты тем, что следили за выполнением мирного договора, чтобы еще думать о войне со Всеволодом. Новгород оставался недружественным, но думал о защите своих рубежей, а не о союзе со Святославом. И вообще — Всеволоду из Новгорода поступали сведения о том, что Святослав, пока весновал там, произвел на многих влиятельных новгородских мужей весьма неприятное впечатление. Всеволод знал, что так и должно быть: вольные новгородцы не могли не увидеть во властолюбии киевского князя угрозу своим вольностям.

Всеволоду оставалось выжидать, когда Новгород обратит свои взоры к нему, предлагающему дружбу и покровительство, а не рабство. В умении выжидать своего часа великому князю Владимирскому на Руси не было равных.

Глава 18

— Не плачь, Любавушка, — говорил Юрята, гладя вздрагивающее плечо жены. — Пора им учиться ратному делу, не маленькие.

— Как это не маленькие? — Снова вскинулась Любава, на этот раз не забыв прикрыть одеялом груди. — Бориске двенадцать только, а Добрыне и того нет. Пропадут они там!

И опять уткнулась в подушку, всхлипывая. Юрята поморщился: ему казалось, что весь этот плач жена завела не потому, что так уж переживала за мальчишек, а чтобы лишний раз показать, что ее голос в доме не последний.

Как ни была хороша семейная жизнь Юряты, а все же он порой с грустью вспоминал преимущества прежней холостяцкой жизни. Особенно когда насыщался Любавой, недолгое время после этого. Или когда она проявляла свой нрав, пытаясь ему перечить в пустячных, на его взгляд, делах. Сейчас эти два условия как-то совпали, что случалось очень редко. Непонятно, почему нужно объяснять женщине то, что она все равно не уразумеет своим бабьим умом, а должна принимать, потому что ей так положено. Испокон веку сыновья с отцами на войну ходят, а матери дома плачут. Ну и плачь себе тихонечко! Ругаться-то зачем? Лежали тихо-мирно, уже совсем засыпать было начал — и на тебе, завела разговор со слезами.

— Кто сказал, что пропадут? Ничего им не будет, — все еще примирительно пытался говорить Юрята. — Я за ними не пригляжу, что ли? Ждан тоже присмотрит. Добрынюшка от него и не отходит, когда тот не с князем. Да и не пустит их никто в бой. Смотреть будут. Я в их годы вон уже с войском на литву ходил, а был как Добрыня ростом. И ничего со мной не сделалось.

Любава между тем всхлипывала все реже. Полное, атласное плечо, выглядывавшее из-под одеяла, понемногу успокаивалось.

— Дело недолгое, — продолжал Юрята, — ничего с ними не случится. Ночи сейчас теплые. Да хоть бы и зима была — пусть привыкают. Им возле князя быть, глядишь — воеводами станут. И князь говорит, чтобы я их с собой взял.