class="p1">Да, она расспрашивала меня о матери. Видимо, прикидывала, какую травму мне нанесла её безвременная кончина. Увы, психолога на этом поприще ждало фиаско, поскольку мать Кенджи я живьём в глаза не видел. Знал, как она выглядит, по фотографии.
Офицер придвинула к себе распечатку. Ясно: готовилась. Составила вопросы, которые сейчас будет задавать. Эх… Скукота. Потерянное время.
— Вы живёте один?
— Да.
— Это ваше решение?
— Не совсем.
— Поясните, пожалуйста.
— У меня нет вариантов.
— Почему? Ведь ваш отец жив?
— Да. Насколько мне известно.
Она что, действительно не в курсе, что мой папаша сидит?! Правда, он скоро выйдет. Но сейчас-то он ещё в тюрьме. И как я мог жить с ним, интересно.
— Где он? — спросила офицер.
— В тюрьме.
Это её не шокировало. Похоже, всё-таки, знала. Выходит, просто хотела проверить, стану ли я говорить об этом. И, если да, то как. Ладно, давай поиграем.
— Давно?
— Лет шесть.
— Вы не знаете точно?
— Я был маленьким, когда он сел.
— Вы с ним общаетесь?
— Нет.
— Он не пишет?
— Нет, офицер.
— Не звонит?
— Никак нет.
— Как вы думаете, почему?
Я пожал плечами.
— Занят, наверное.
— Чем же он может быть занят?
— Исправлением.
Брови Маэды Ран чуть приподнялись.
— Вы обижены на него?
— Не знаю даже. А вы обиделись бы на моём месте?
— Думаю, да.
— Думаю, и я обижен.
— Вы не пытались связаться с ним?
— Нет.
— Ни разу?
— Ни разу.
Девушка покивала самой себе. Словно такой ответ и ожидала услышать.
— Вы часто о нём вспоминаете?
— В последнее время — да.
— Почему?
— Из-за амнистии.
— Его должны выпустить?
— Да.
— За что он отбывает наказание?
— Торговля наркотиками. Хранение, транспортировка. Весь набор.
— Он якудза?
— Именно так, офицер.
Маэда Ран немного помолчала, затем что-то пометила у себя в блокноте.
— Кто вас воспитывал после того, как отца посадили?
— Дядя. Вернее, за мной присматривали люди, которых он присылал.
Я этого, конечно, не помнил. Выяснил постепенно, собирая мозаику своего прошлого по крупицам.
— Дядя? — кажется, заинтересовалась психолог. — Какие у вас с ним отношения?
Я вздохнул. Такой обмен репликами может быть очень долгим. А я немного торопился. Лучше уж выложить всё сразу.
— Мой дядя — якудза. Я с ним стараюсь не общаться, и он это знает. Думаю, теплоты ко мне он не испытывает, но приглядывает за племянником из чувства долга.
— Почему вы не хотите поддерживать с ним отношения?
— Это взаимно. Да и какой смысл? Он же якудза, а я готовлюсь стать военным.
— Это он протежировал ваше поступление сюда?
— Он самый, Маэда-доно.
— Вы не были против?
— Нет, это прекрасный менториум. Было бы глупо отказываться и упускать такой шанс.
Девушка понимающе кивнула.
— Исикава-сан, вы испытываете благодарность к дяде за то, что он помог вам здесь оказаться?
— Благодарность — одна из главных человеческих добродетелей, — ответил я. — Разумеется, я очень ему благодарен.
— Но это не сблизило вас?
— Нисколько.
— Как думаете, почему?
— Потому что якудзы стремятся ввести своих людей везде, где только могут. Это не секрет.
— Так вы полагаете, что вас собираются использовать?
— Думаю, это очевидно.
— И как вы к этому относитесь?
— Очень негативно.
— А что собираетесь делать, Исикава-сан?
Хороший вопрос! Хотел бы я сам знать на него ответ.
— Для начала доучиться. А затем порвать все связи с якудзой.
— Думаете, получится?
— Не уверен. Скоро выйдет мой отец. Он наверняка захочет привлечь меня к делам клана. Может, не сейчас, но, когда я закончу менториум, наверняка. Иногда людей внедряют в государственные службы ради одной услуги. Случается, что такие люди вообще никогда не пригождаются клану. Но в любой момент тебя могут о чём-то попросить. И отказаться… можно, но весьма опасно. Якудза ждёт от своих активов пользы.
Маэда Ран смотрела на меня очень внимательно, пока я говорил. Мне даже показалось, что она может быть старше, чем я думал. Вообще, здесь очень трудно научиться определять возраст человека. Лет до тридцати все выглядят молодо, особенно если следят за физической формой.
— Вы говорите об этом довольно легко, — заметила девушка. — Много думали об этом?
— Вроде того. Переварил.
— Исикава-сан, вы хотите, чтобы ваш отец вернулся? Я имею в виду, к вам?
— Не особо. Прекрасно обходился без него.
Маэда Ран снова покивала и что-то записала. Она беседовала со мной в подобном духе ещё минут двадцать, иногда делая пометки в блокноте, а затем отпустила.
Выйдя из кабинета, я вздохнул с облегчением. Наконец-то, можно было заняться важными делами. Мне требовалось развитие, поэтому я поспешил в додзё, надеясь, что мастер Такэда ещё не ушёл.
Глава 32
Занятия закончились, и сэнсей сидел в позе лотоса на квадратной циновке и, видимо, медитировал. Однако при моём появлении он открыл глаза.
— Кадет Исикава, — проговорил он. — Забыли что-то?
— Нет, мастер, — я быстро поклонился. — Мне кажется, я готов к освоению новой техники. Но вы заняты, простите, что помешал.
Такэда поднялся.
— Ничего, Исикава-сан, ваше дело важное, можно и отвлечься. Вы ведь практикуете стихию огня?
— Так точно.
— О какой технике идёт речь?
— Огненного щита.
— Хм… Хороший выбор. Скажу прямо: если б вы попросили свиток атакующей техники, я бы вам отказал. Вы много пропустили. А защитную можно, — мастер покивал самому себе. — Только один вопрос: вы решили освоить её сейчас из-за того, что на вас напали?
— Отчасти и поэтому, — честно ответил я. — Но и до этого собирался. Мой узел уже готов принять её.
— Хорошо. Идите за мной.
Сэнсей провёл меня в свой кабинет, который примыкал к додзё, и достал ключи от сейфа. Отперев замок, он ввёл четырёхзначный код в электронный замок и распахнул дверцу. Вытащив свиток в алюминиевом тубусе, он протянул его мне.
— Двадцать тысяч йен.
— Хорошо.
Я достал пластиковую карту. Кивнув, мастер поставил на стол терминал и ввёл нужную сумму. Я оплатил свиток.
— Теперь он твой, — сказал Такэда. — Думаю, не нужно напоминать,
