— Это симпатичный домашний халат. Его можно носить в любое время дня, и, хотя он не только довольно красивый, он еще и достаточно теплый. Встань, девочка, и я помогу тебе надеть его.
При этих словах Рини словно застыла, но потом она услышала голос Беллы, мягко говорившей:
— Все хорошо, девочка, ты будешь надевать его только тогда, когда захочешь, только когда захочешь, но я хочу посмотреть, подходит ли он тебе.
Джон подошел и взял коробку с колен Рини, а Уилли протянул руку и помог ей подняться. Она замерла, а Белла, стоявшая за ней, сказала:
— Просто просунь свои руки в рукава.
Рини медленно выполнила ее просьбу. И вот она оказалась одетой в очень красивый домашний халат. Спереди он застегивался на пуговицы, обтянутые тем же материалом. Он доходил ей до колен, а на обоих боках было по карману.
Белла протянула руки и поправила воротник, приговаривая:
— Мне сказали, что это лазурный цвет. Я бы назвала его светло-синим, но нет, они называли его лазурным. Только посмотрите, мальчики!
Белла повернулась к мужчинам, и все они воскликнули, каждый в своей манере и не только из вежливости:
— Очень мило, мисс. Он вам очень идет, сверху до самого низа. Я хочу сказать, чуть выше, чем до пят.
— Можно подумать, что его сшили специально для вас.
Комплименты сыпались со всех сторон, а Карл, который несколькими минутами раньше отвернулся от окна, тихо сказал:
— Ничто не сделает вас более красивой, чем вы есть на самом деле. Но он вам действительно очень идет, и я надеюсь и думаю, со мной согласятся и остальные, что мы будем часто видеть вас в нем.
Рини посмотрела через комнату на Карла и улыбнулась ему. По-настоящему улыбнулась — ее губы растянулись намного больше, чем обычно.
А Белла снова разрядила напряженность ситуации, ей это удалось благодаря присущему ей здравому смыслу.
— Следующим пунктом нашей программы, дамы и господа, будет прием пищи. А мы, дамы, будем сидеть здесь и ждать, когда нас обслужат. Поэтому, парни, принимайтесь за дело, да побыстрее.
Они все, смеясь, направились в кухню, чтобы принести еду, а в комнате остались Белла и Рини. Рини снова уселась на свой стул, все еще одетая в новый домашний халат, а Белла пододвинулась к ней вместе со своим деревянным стулом. Взяв Рини за руку, она спросила:
— Тебе нравится?
Что-то заклокотало в горле Рини, когда она повернулась к Белле и прошептала ее имя:
— Белла. О, Белла.
И когда она наклонилась и положила голову на плечо Беллы, та обняла ее и прижала к себе, поняв по этому жесту Рини, что большего счастья она в этот день и не желала. А про себя Белла подумала, что никогда никому не поверит, что эта девушка потеряла рассудок.
8
Зима оказалась длинной и тяжелой. Но теперь стоял март, и этим утром ярко светило солнце, в воздухе пахло весной, а почтальон принес письмо, адресованное господину Эндрю Андерсону. Он был единственным из всех, кто когда-либо получил здесь письмо. Белла уже собиралась отнести письмо вниз, но прежде покрутила в руках и посмотрела на Рини.
— Возможно, оно от его жены. Он много дней ожидал его, даже не дней, а пару недель, а то и больше. Однако я знаю, что он аккуратно посылает ей каждый пенни, который удается сэкономить. Просто удивительно, что она ни разу не приехала с детьми навестить его. Я говорила, что оплачу их проезд, а ты, девочка, сказала, что постелешь себе в кладовке, а им уступишь свою комнату.
Белла часто, подразумевая доброту Рини, ограничивалась словами «она сказала» или «ты сказала», считая, что этим все сказано.
Открыв дверь, Белла заметила, словно говоря сама с собой:
— Хотела бы я знать, что она сообщает ему.
Узнать ответ на свой вопрос она смогла только вечером.
Они узнали все вечером, когда Джо и Карл поднялись наверх, чтобы попрощаться с ними на ночь. Джо рассказал:
— Сегодня утром Энди получил письмо. Да вы об этом знаете, поскольку сами принесли его к нам в конец двора. Ну и дела! Он жутко распалился, когда рассказывал нам о нем. Я никогда не видел, чтобы он так кидался на людей, как он поступил по отношению к Тони.
— Накинулся на Тони? За что?
— Ну, видите ли… — Он посмотрел на Карла, и Карл сказал:
— Это все из-за содержания письма, Белла. Возможно, он написал в одном из своих писем о том, что собирается приехать домой и посмотреть, как обстоят дела. А в полученном им сегодня письме говорится, что ему не стоит беспокоиться и что жена возвращается назад в Уэльс к своим родителям. Все ее родственники проживают в Кардифе. Во всяком случае, она сообщила, что время той небольшой работы, которую она выполняла, было сокращено до трех часов, поэтому она уже не может сводить концы с концами и жить там больше не может.
У ее сестры в Кардифе, кажется, есть магазинчик подержанной одежды. Она одинокая и владеет этим магазином уже много лет, а теперь ей понадобилась помощь. И, как сказал Энди, если она и возьмет на работу кого-то, то этот кто-то должен быть членом семьи. Поэтому она предложила работу его жене. Вот она и уехала туда и захватила с собой детей.
Когда Джон высказался в том смысле, что в Уэльсе дела обстоят ничуть не лучше, чем в любой другой части страны, Энди ничего не ответил. Но когда Тони предположил, что у нее, скорее всего, был мужчина на стороне, нужно было видеть, как Энди взвился и накинулся на него! Я думал, что он его ударит, а он завопил: «Она не такая! Она не похожа на твою!» Должен сказать, Белла, напряженность усиливалась. А когда Энди поднялся и вышел, Джо отправился за ним.
— Да уж, — вставил Джо, — он так бесновался! Он схватился за ворота, будто собирался их сломать. И все же он сказал, что собирается в Уэльс, чтобы посмотреть, как обстоят дела. В любом случае, он не видел детей уже почти четыре года. Но, судя по его словам, он вернется. Ему понадобится больше фунта, поэтому мы скидываемся ему на дорогу, но ему нужен будет хотя бы пенни в кармане — на всякий случай. Поэтому мы пришли к вам, Белла.
— Нет нужды волноваться, — быстро ответила Белла. — Я позабочусь о том, чтобы ему хватило денег на поездку, и не в обрез.
Решение Энди съездить в Уэльс имело определенные последствия. Но эти последствия проявились только три года спустя и повлияли на маленький бизнес Беллы и всех, кто был с ним связан.
Пиджак, когда-то принадлежавший Хэмишу Макинтайру, который Белла отдала Энди, всегда был слишком велик ему, но это не имело значения, так как он надевал его только тогда, когда хотел выглядеть аккуратным, например по воскресеньям — тогда они отправлялись в Сити или Уэст-Энд. Но теперь ему предстояла дальняя дорога, и он сказал Уилли, единственному из мужчин из их небольшой компании, умевшему обращаться с иглой:
