— Да уж, хотелось бы мне знать, где она, — отозвалась Белла. — Если бы я имела хоть какое-то понятие о том, где он припрятал деньги, я бы разоблачила его, хоть он и умер, и кем бы ни был этот второй, этот Джейсон. Но вот что я сделаю. Я уже говорила вам, что он мне не нравился. Я также думаю, что он не нравился и стряпчему, ведшему его дела. Дважды за последние годы мистер Трэвис заходил сюда, чтобы посмотреть, как идут мои дела, потому что, как он сказал, хозяин поступил нехорошо, не оставив мне ни гроша, чтобы содержать этот дом. И он советовал мне сохранить мой маленький бизнес, чтобы иметь крышу над головой. Должна вам сказать, что он… он оставил много денег, но не мне. Да, я знаю, что я сделаю. Я покажу это письмо мистеру Трэвису, потому что не сомневаюсь — ему будет интересно прочесть это. Он законник и хороший человек. Он тогда очень переживал по поводу моего положения. Я не уверена, что точно знаю его адрес, но, когда Карл вернется, я поручу ему отыскать его.
Потом Белла попыталась объяснить Рини, которая сидела и прислушивалась к их разговору, что ее покойный хозяин был плохим человеком. Да-да, плохим, причем во многих смыслах. Энди нашел доказательство этого в письме, зашитом под подкладку пиджака, который она отдала ему и который раньше принадлежал ее хозяину.
Похоже, Рини не до конца поняла, о чем шла речь, да и не очень-то это ее волновало. Заинтересовал ее только тот факт, что Энди собирался поехать домой повидаться с детьми. Она поняла так, что он должен вернуться…
На следующий день она достала из большой детской копилки, которую Белла поставила на подоконник в своей комнате, семь монет достоинством полкроны. В эту копилку Белла каждую неделю складывала по две полкроны, потому что Рини наотрез отказалась иметь дело с деньгами, энергично помотав головой в знак того, что ей они не нужны. Но в ситуации, подобной этой, она с радостью обращалась к копилке. Она отдала деньги Уилли, показав жестом, что хочет, чтобы тот передал их Эндрю.
Белла никак не прокомментировала жест Рини, но Уилли в своей доброжелательной манере поблагодарил ее от имени Энди, сказав:
— Вы одна на миллион, мисс. Мы все так считаем.
Через четыре дня, незадолго до возвращения Энди, в дом пришел мистер Трэвис. Карлу удалось узнать, где находилась его контора, и он отнес туда письмо от Беллы.
Мистер Трэвис теперь сидел в доме Беллы в маленькой гостиной, по поводу которой он высказался сразу же, как только вошел в нее:
— Как же эта комната отличается от той темной дыры, каковой она была, когда дом достался вам!
А Белла ответила:
— Да, мистер Трэвис, но все это благодаря ребятам.
Мистер Трэвис знал все о ребятах. Он также знал о некой женщине, которую называли Настоящая Леди, страдавшей, как он понимал, агорафобией, и которую Белла опекала. И он продолжил разговор:
— В вашей записке, мисс Морган, сказано, что вы хотите мне показать нечто, что может представлять для меня интерес.
Она подошла к бюро с поднимающейся крышкой и вытащила из ящика клапан конверта, но прежде чем отдать его мистеру Трэвису, она объяснила, как один из ее помощников нашел его.
Мистер Трэвис посмотрел на мелкий почерк, затем сунул руку во внутренний карман и вытащил монокль. Вставив его в правый глаз, он пробежал взглядом строки послания. Он не поднимал головы, пока не дочитал до подписи, и, подобно остальным, ему пришлось немного повернуть клочок бумаги, чтобы разобрать имя, написанное на его липкой части. После этого, взглянув на Беллу, он произнес:
— Ну и ну!
— Именно так я и отреагировала, когда прочитала это, но, должна признаться, мистер Трэвис, я выразилась круче, я обругала его. Он во многих отношениях был нехорошим человеком, что видно из этого письма. И дело не только в том, что он был… ну, одним из этих, ну, вы знаете. А еще этот намек на кусочки стекла…
— О да, — кивнул мистер Трэвис, — намек на кусочки стекла. Вы знаете, мисс Морган, вы сегодня оказали мне неоценимую услугу. — Затем, снова взяв со стола клапан конверта и посмотрев на подпись, он сказал: — Джейсон. Это отвратительное письмо, мисс Морган, дало мне подсказку, которая кое-кому очень поможет.
— Могу я поинтересоваться, что вы имеете в виду, мистер Трэвис?
— Ваш покойный работодатель и его овощная лавка использовались в качестве прикрытия контрабандистами. Знаете, ведь он попал под подозрение задолго до своей смерти, но доказать что-либо было невозможно, потому что никто не знал его сообщников. Только дважды… дважды я видел его с так называемым другом, и один раз в ресторане. Именно тогда я осознал, кем был этот Джейсон, и что мистер Макинтайр вращается в весьма высоких социальных кругах. Я еще тогда удивился, что владелец овощной лавки оказался в такой компании. Это был не лондонский ресторан и находился довольно далеко от города, и я совершенно случайно там оказался. К счастью, я увидел их раньше, чем ваш хозяин заметил меня, и я, если можно так выразиться, сбежал. Но в тот вечер я обнаружил нечто, представлявшее большой интерес для определенных людей.
— Для полиции? — спросила Белла.
— Ну, не совсем обычной полиции. Существуют разные подразделения полиции, знаете ли, и в таможенной службе тоже. Эти служащие работают под прикрытием. Видите ли, нельзя обвинять людей в преступлении без достаточных доказательств, а доказательства трудно раздобыть. Однако имя из письма может очень помочь. А упоминаемые в этом так называемом любовном послании кусочки стекла, мисс Морган, — это бриллианты. Это единственный вид стекла, с которым он имел дело. — Трэвис медленно покачал головой. — Неудивительно, что его дорогой друг предупреждал его, что это единственное письмо такого рода, отправленное ему. Ваш наниматель считал, что спрятал его в очень надежном месте; возможно, он придавал большое значение этому письму, раз сохранил его.
— Мистер Трэвис, — взволнованно сказала Белла, — а там еще говорится о наличных, и, похоже, их много. У него в доме не было никаких денег, а за последние два дня я снова обыскала дом сверху донизу в надежде найти что-нибудь. Ну, да вы знаете, что я имею в виду, — так, как иной раз читаешь в книгах. Единственное место, где бы он мог хранить деньги, так это вот здесь, — она указала на бюро с поднимающейся крышкой, — но в нем нет никаких потайных ящичков: я вытаскивала их все. Полы всех комнат покрыты линолеумом до самых плинтусов, кроме этой, с паласом, но его снимали, когда парни красили комнату. Они вынесли палас во двор и просушили, и теперь он выглядит как новый. Но под ним нет никаких незакрепленных досок, иначе, я в этом не сомневаюсь, они обнаружили бы их. А еще есть чердак. Они вытащили оттуда абсолютно все и даже использовали большую часть этого старья для оборудования прачечной под жилище.
