на крови. Их запретили уже очень давно и наказание за нарушение довольно суровое и для того, кто берёт клятву, и для того, кто её даёт. Ведь её нельзя нарушить, без летальных последствий. Клятву нельзя отменить или снять. Она нерушима. Из-за этого погибли многие кто её давал, ведь порой мы все можем ошибаться и верить не тем кому нужно, а что-то исправить уже не представляется возможным. Собственно, поэтому и ввели строгий запрет.
— Но почему он тебе это рассказал? — задалась я вопросом, ведь такое держится в строжайшей тайне!
— По двум причинам, Арэн, — Воль посмотрел на меня странным, сложно определить, что именно он сейчас чувствовал, взглядом и убрал мою белую, выбившуюся прядку обратно за ушко. — Как ещё он мог доказать мне безопасность сотрудничества с его людьми? И я дал магическую клятву неразглашения, которую не могу нарушить, если это не противостоит моей жизни или жизни моим близким.
— Но всё же… Он очень рисковал, доверившись тебе и мне соответственно. Ведь я правильно понимаю, что он дал полное дозволение всё рассказать мне? — я сейчас чувствовала смущение, находясь рядом с ним. Причины? Не знаю, некогда копаться в себе.
— А разве у него есть выбор? — ухмыльнулся он.
— Что ты подразумеваешь под этим, Воль?
— Мы им сейчас нужны. Им важно узнать то, что ещё не обнаружили следователи Императора, и, возможно, не поняли мы с тобой. Это для них сейчас приоритет и толчок в их расследовании.
— Воль, а ты не думал, что если мы с тобой правы, то нас могут использовать ещё и как приманку? — озвучила страшные мысли вслух.
— Думал, конечно. Но без нашего согласия не посмеют. Слишком велики проблемы, которые за этим грядут. Они будут и с нашим согласием, но гораздо, гораздо меньше. Ты же и сама знаешь, что могут сделать наши семьи, — Вольгран вновь осмотрелся и удостоверившись, что “лишних ушей” нет, повернулся ко мне.
— Да, ты прав, — пробормотала, вновь углубляясь в свои мысли. Я пыталась взвесить все риски. Примерно представить, что будет дальше и не слишком ли велик риск.
— Идёт, — оповестил Бронс, заглядывая за угол. — Так что ты решила, Арэн? Подумай хорошо. Это может быть опасная затея.
— А быть вне игры и не понимать чего ждать ещё опасней. Я с вами, — прыгая в пропасть, я была полна решимости, которая может схлынуть в любой момент. Надеюсь, мне не придётся пожалеть о своём решении.
— Я с тобой, Аранэя, — Вольгран крепко сжал мою руку, вглядываясь в мои глаза. Пытался оценить моё состояние. — Не бойся. Я всегда тебя прикрою.
В тишине, в пустом коридоре, я слышала стук своего сердца и его обещание — помочь, позаботиться, спасти! Его слова были сказаны легко, но столько в них было заложено смысла и уверенности в действиях. В момент истинной опасности, когда у него был выбор спастись самому или подарить шанс мне, он выбрал меня. Пожертвовал собой ради той, кого казалось бы ненавидел всем сердцем. И сейчас я ни на секунду не сомневалась, что он поступит так вновь.
Я посмотрела в серые, как серебро, глаза и более не сомневалась в своём решении. Моя благодарность Вольграну только росла. Я искренне начала переживать за этого наглеца. Думала о нём довольно часто, ставила себя на его место и некоторые его поступки стала видеть под новым углом, они заиграли иными красками. С того самого леса, с той трагедии, он перестал для меня быть врагом, он стал мне другом. Настоящим другом, соратником, единомышленником и моим спасителем. Всё перевернулось в наших с ним отношениях. Возможно даже больше, чем я признаю…
— Бронс, Имельси, — рядом раздался глубокий баритон куратора. — Воркуете, голубки?
— Мы вас ждали, куратор, — спокойно ответил Вольгран, не отпуская моей руки и лишь чуть-чуть двинувшись в сторону, чтобы немного открыть меня урсолаку.
— Вот и дождались. А теперь за мной, в мою лабораторию, — не дожидаясь нашего ответа, мастер Аррон развернулся и пошёл дальше по коридору.
Мы поспешили за куратором.
— Почему именно в лабораторию? — спросил одногруппник, когда мы догнали мастера Аррона.
— Аранэя должна ещё клятву принести и кое-что нужно забрать из сейфа, — не оглядываясь на нас, ответил куратор. — Ты всем уже успел поделиться с Аранэей?
— Да, я всё знаю, — ответила я вместо Вольграна.
— Вот и отлично, — куратор настолько резко развернулся, что мы чуть было не влетели в его широкую грудь. — Предупреждаю сразу! Никаких самостоятельных действий! Не следует ничего предпринимать, многократно не обдумав каждый свой шаг. Мы имеем дело с очень опасным орденом. Любая ошибка и ваш юношеский максимализм, адепты, может стоить жизни — вашей и тех, кто рядом с вами. Вы это понимаете?
Он был резок, даже суров. Мы с Волем переглянулись. Одногруппник выглядел уверенным, а вот я немного боялась. Не куратора, нет. А того, что может произойти.
— Да, уж мы-то, господин куратор, это прекрасно осознаём, — ответил за нас Вольгран.
— Очень на это надеюсь. Ведь не так давно именно ты был на грани, борясь за свою жизнь и истекая кровью. И твой купол, Аранэя, должен был уже вот-вот рухнуть под натиском атак убийцы, — Аррон пристально нас разглядывал, взвешивая что-то в своей голове.
— Мы… — горло перехватило спазмом и пришлось прокашляться, чтобы продолжить мысль. — Поверьте, меньше всего мы с Вольграном пытаемся на что-то нарваться. Как раз таки наоборот — пытаемся всячески избежать неприятностей. Слишком дорого нам обошёлся опыт…
— Рад, что вы осознаёте, — на этих словах он развернулся и быстрым шагом направился дальше. — Поторопитесь, адепты.
Мы с Вольграном проследовали за куратором по пустому коридору Академии. Тишину нарушил скрип двери из ближайшей аудитории, и навстречу нам выскочили двое адептов со старших курсов. Они были взъерошены и на ходу поправляли свои мантии. Один из них что-то радостно рассказывал другому, и разговор настолько их увлёк, что они и не замечали ничего вокруг, при этом куда-то торопясь. Именно поэтому эти двое бедолаг чуть было не впечатались в широкую грудь нашего куратора. Успев всё же остановиться буквально в сантиметрах от злющего Аррона Гроутена, они посмотрели на него и резко побелели.
— Гвиртон, Делбис, — процедил куратор имена адептов. — Интересная у вас отработка получается. Что? В коридорах Академии снег разгребаете?
— Мы… — замямлил тот, что секунду назад радостно чем-то делился со своим другом. — Мы… как раз идём к открытым полигонам.
—
