На следующей картинке уже сидел напряжённый худой мальчик с грустными и забитыми глазами. Его взгляд заставил меня похолодеть. Семилетние дети не смотрят с такой тоской, горечью и ненавистью. Стиснутые кулаки и никакой игрушки. Так и напрашивается эпиграф: украденное детство. Интересно, а куда делись промежуточные портреты? Я вчиталась в подписи и обомлела. Между датами двух изображений было около семи месяцев разницы! Значит, что-то заставило Мортифора расти быстрее обычного. Его детство, действительно, украли.
Я внимательнее вчиталась в биографию. Мортифор был третьим сыном лорда Карнификуса от графини Айвы Домини. Клан девушки не указывался. Интересно, а есть ли у оборотней вымершие линии? Я тут же поинтересовалась у лохматого друга.
Кейсариус, приподнял лобастую голову с лап и сладко зевнул.
— Есть, — ответил он, наконец, — последняя представительница Лупус Аурелиус умерла около двадцати девяти лет назад при родах. Больше клана Золотых волков не существует и мы о нём не упоминаем. У нас принято не называть и не писать полных имён умерших предков без веской причины, потому как считается, что полное имя способно вызвать их из небытия. А впустую это делать не стоит, так как души пращуров могут стать неприкаянными призраки.
С этими словами Кейсариус снова положил морду на лапы и притворился спящим. Ладно, вернёмся к нашим оборотням. Вначале лорд Карнификус Канис Дирус Лупус Интерфекториус ухаживал за леди Летой Канис Руфус Отис, но в самый последний момент женился одновременно на троих девицах! Как ему удалось обойти законы оборотней книга умалчивала, но факт оставался актом. Кроме Леты и выше упомянутой Айвы у старого прохвоста была ещё одна законная жена: Кара Лупус Альбус Цициди. Интересно, как младшему сыну удалось занять трон? Хотя если учесть, что корона у оборотней не наследуется, а завоёвывается, то это вполне реально.
Угу, смотрим дальше. Два прочих брата: лорд Арвэст и лорд Орис старше Мортифора всего на две недели. Родились мальчики почти одновременно. Хм. Это наводит меня на странные подозрения! Я взглянула на изображение всех троих отпрысков Карнификуса. Оба братца вымахали теми ещё бутузами! Если Морти был высоким худющим забитым подростком, то эти двое просто дышали свежестью и силой. На голову выше и шире в плечах, сытые, откормленные, они по-хозяйски обнимали младшего, который между ними выглядел сжавшимся и напряжённым. Хоть старшие принцы и были от разных матерей, но выглядели удивительно похожими: черноволосые, зеленоглазые с лукаво изогнутыми чувственными губами. В них уже чувствуется огонёк. И как же сильно они напоминали мне Вика!
Я снова окунулась в биографию. Но там ничего не говорилось о причинах, заставивших Карнификуса жениться одновременно на троих. Умалчивалось и о старших братьях. Зато Мортифор на всех фотографиях выглядел измождённым и забитым. Он рано заинтересовался знаниями, много пропадал в библиотеках, начал путешествовать по мирам, феноменально обращается с временными потоками. Надо будет взять на заметку! Очень запомнилось изображение принца в библиотеке. Тощий хрупкий подросток скрючился над книгой и лишь на мгновение оторвался взглянуть на внезапного посетителя. В глазах страх, обречённость и какая-то мучительная решительность.
Что же заставило Мортифора так быстро повзрослеть? Дочитать я не успела, на голову словно мешок с песком свалился сон. Никогда так резко не отрубалась!
Передо мной вновь колыхались сумрачные тени. Холодный тронный зал. Знакомый интерьер! Что-то зачастил он мне сниться! На троне бесновалось существо в капюшоне. Их местный король, полагаю.
— Почему вы не убили Дракона?! Почему опять напали на её кузена?!
— Милорд, — обиженно всхлипнули бестелесные сущности, которым было поручено убить меня в прошлый раз. — Милорд, лорд Венатор был в женской одежде!
— Они все были в женской одежде! — запричитал правый. — Мы изучили с Орту картинки мы всё знали! Мы управляли умроками, но драконы очень шустрые оказались!
— Почему мужчины переодеваются в женскую одежду? — вопросил левый, тот самый, который любознательный. — Чтобы привлекать самок?
— Это говорит о болезни, — пояснил Орту, пряча улыбку. — О плохой такой болезни, большом отклонении от нормы.
Всё это время широкоплечий воин карающим ангелом стоял за двумя коленопреклонёнными слугами.
— Так может подождать, когда они сами сдохнут? — предположил левый.
— НИКАКИХ ЖДАТЬ! — взревел правитель. — МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧЕГО ОНИ ТАМ ОДЕВАЛИСЬ ИЛИ РАЗДЕВАЛИСЬ! МАРШ ИСПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ, ИДИОТЫ! И НЕ УМНИЧАЙТЕ, А ТО ГОЛОВЫ ОТРУБЛЮ!
Вопреки всему меня выкинуло не в спальню домика для гостей, а в другой зал. Точнее большую библиотеку. Высокие серые стены тянутся ввысь, в длинных окнах витражи, всё вокруг роскошно и уютно. Так и хочется взять со стеллажей из красного дерева книжку и почитать, свернувшись на одном из диванчиков. Почему-то я знала, что если захотеть, возникнет плед, в который можно будет ещё уютнее укутаться и чашка горячего чая для полного комфорта.
А какой здесь стоял аромат! Обожаю запах старинных фолиантов! В комнате он смешивался с ещё чем-то освежающим и чем-то мягким, теплым уютным. Я прошла среди рядов устремляющихся к потолку полок с различными томами. Здесь были и магические, и простые, и очень старые. Из этого мира и из других миров. Миллионы гигабайт информации, если перевести её на современные измерители знаний. Как успеть это всё прочитать за одну жизнь? Тут же в голову пришёл ответ, что время здесь течёт иначе.
Я шла вдоль стеллажей, движения тела, казалось, не принадлежали моему, и обзор был иным, словно я выше ростом. Кто я? Что я? Я прислушалась к внутренним ощущениям. Да, это решительно чужое тело! И оно мужское, другой центр тяжести. Стоило мне так решить, как до меня дошли его ощущения. Он был раздражён, растерян и расстроен. Ещё вчера жизнь не омрачалась ни чем. Молодой красивый правитель. Власть, деньги, женщины, вино, балы.
А сегодня — на руках орущий ушастый свёрток! И нет больше любимой младшей сестрёнки. Умерла. Попросила заботиться о малыше и скончалась. Он, конечно, дал слово, но что делать с грудными младенцами, мужчина в самом расцвете сил и возможностей, не знал! Сначала попытался перепоручить его кормилицам. Однако мать короля строго настрого запретила приближаться к ребёнку. И так как некоторые вето в эльфийской культуре не может оспорить и сам правитель, то няни не отважились пойти наперекор и отказались смотреть за драконьим отродьем.
Леди Мириал, мать Лерри, всегда была моралисткой. Поведение собственной дочери она считала в высшей степени аморальным (ходят слухи сама же её и отравила). Собственного внука она окрестила «Норрио», что означает на эльфийском «мёртвый», и очень надеялась, что малыш таким и родится. Но её мечты канули в Лету. Теперь заботливая бабушка уповала, что без еды и питья и со злым роком в имени драконыш побыстрее сдохнет.
Сначала Лерри хотел оставить всё, как есть. Но голодный ребёнок проорал всю ночь. Детская находилась по соседству с покоями правителя, и когда тот, не выдержав больше шума, подошёл к кроватке, то увидел огромные возмущённые глаза. Большие сапфировые очи любимой сестры…
Он не смог оставить племянника умирать и сам взялся воспитывать несчастного. Но что делать с маленьким грудным ребёнком? Не знал! Не сбрасывают как-то эльфийским правителям на воспитание маленьких детей! Р-р-р! У Драко должок! Первое, что сделал Лерри — подправил имя крохи на «Норриеля». Воскресающий. Пусть ему везёт в переделках.
И вот теперь эльф направился сюда. За поворотом мужчина увидел бледного, тощего юношу. Скрючившись, он сидел над книгой и что-то внимательно читал. Под глазами залегли тёмные круги, на белом, почти мертвенном лице ни кровинки. Тонкие, длинные пальцы аккуратно листали жёлтые старинные страницы огромной книги. Как он ещё жив? Лерри не первый раз встречал здесь этого мальчика. Всегда какой-то измученный и побитый, он тихо сидел в уголке и читал, читал, читал. Они никогда с ним не здоровались, но уже перешли на следующую стадию молчаливого узнавания. Иногда кивали и еле заметно улыбались друг другу. Правда, с каждым разом мальчик выглядел всё старше и старше, а интервалы между встречами были удивительно маленькими!
— Мне кажется или в прошлый раз ты был младше? — вдруг не выдержал Лерри.
— Так и есть, — еле заметно приподнялись уголки губ юноши. Голос его уже изменился, став баритоном. — Я оборотень, взрослею быстрее, когда мне грозит опасность.
— А тебе грозит?
— Братья меня не очень любят, — пожал плечами парень. — Точнее совсем ненавидят.
— Почему? Ты старший сын?
— Я единственный единокровный сын своего отца, — горько улыбнулся тот. — Меня зовут Мортифор Лупус Карнификус.
