– Буровая компания Уайлдера.
Пока Маккрей разговаривал, Эбби расстегнула «молнию» на сапогах и огляделась. Обстановка здесь была поистине спартанской. У стены позади письменного стола находилась пара железных ящиков для документов. Вдоль противоположной стены стоял потертый диван. Обитые досками стены были пусты, если не считать фотографии в рамке на одной из них.
– Да, Ред, подожди секундочку. – Закрыв трубку ладонью, Маккрей проговорил, обращаясь к своей гостье: – Даже не знаю, чем вас и угостить. Там, за дверью, маленькая кухонька, но кофе в кастрюле, наверное, уже превратился в сироп. Если хотите сварить свежий – милости прошу. В холодильнике – пиво, в буфете – растворимый чай. Угощайтесь.
– Спасибо. – Эбби вылезла из громоздких резиновых сапог и повесила их на спинку одного из стульев. Она чувствовала, как одежда противно прилипает к телу.
Ощущая, как мелко вибрирует под ногами пол вагончика, Эбби подошла к приоткрытой двери в маленькую кухоньку и распахнула ее. Вдоль одной стены располагались шкафы и раковина, напротив них стоял холодильник, а остальное пространство занимали стол и два стула. Из кухни вела еще одна дверь, и Эбби, не удержавшись, заглянула внутрь. В крошечном отсеке она увидела смятую постель, шкаф для одежды, а рядом – последнюю дверь, ведущую в ванную. Эбби поняла, что Маккрей не шутил, говоря, что живет на буровой площадке.
Вернувшись в кухню, она сделала два стакана чаю со льдом, добавила в них сахар и пошла обратно. Принимая бокал из ее рук, Маккрей благодарно улыбнулся и, сделав большой глоток, продолжал говорить по телефону.
Потягивая из своего бокала, Эбби внимательнее присмотрелась к фотографии на стене. С нее смотрел Маккрей, только гораздо моложе, чем сейчас, и без усов. Эбби поразила разница между изображением и тем человеком, которого она видела перед собой. Вместо знакомого ей ленивого взгляда в темных глазах застывшего на снимке Маккрея прыгали веселые искорки. Черты лица были такими же правильными и строгими, но еще не успели загрубеть. Морщинки еще не появились. Глядя на молодого Маккрея, она не замечала решимости и жесткости в его облике. Он явно считал, что ухватил весь мир за хвост и может сделать с ним что угодно.
Заинтригованная, Эбби перевела взгляд на старшего мужчину, которого обнимал за плечо Маккрей. На его огрубевшем от непогоды лице тоже была гордая улыбка, но в глазах скрывалась усталость. Эбби заметила сходство между обоими мужчинами и поняла, что старший, должно быть, отец Маккрея. С первого взгляда было видно, как много они значат друг для друга. Внезапно Эбби почувствовала легкий укол зависти и боль от воспоминания о ее собственной утрате, заключавшейся не только в смерти отца, но и последовавшем за ней горьком открытии и разочаровании.
– Ладно, обсудим все это позже, Ред. – Маккрей повесил трубку и встал со стула, который в ответ жалобно скрипнул. Эбби продолжала смотреть на снимок. Ей требовалось некоторое время, чтобы подавить комок, нежданно подступивший к горлу.
– Это ваш отец? – Она указала на портрет рукой, в которой держала бокал, и кубики льда глухо звякнули.
– Да. Этот снимок был сделан за месяц до его смерти.
Маккрей сделал еще один глоток и отвернулся от стены, где висела фотография. Эбби вновь обратила внимание на то, что он говорит об отце – даже о его смерти – совершенно бесцветным голосом. Вероятно, он не любил распространяться на эту тему.
– Извините, что заставил вас ждать. Звонил мой «толкач», работающий на другой скважине, чтобы рассказать, как двигается дело у них.
– «Толкач»? – Эбби была ошеломлена обилием новых терминов, никогда не слышанных ею прежде. Раньше она полагала себя настоящим знатоком во всем, что связано с добычей нефти, теперь же поняла, что не знала о ней ровным счетом ничего.
– «Толкач» – это человек, отвечающий за всю работу по бурению скважины и поддерживающий контакт с представителем компании-заказчика. Именно этим я сейчас занят здесь. Тот мой «толкач», который должен работать на этой буровой, попал в больницу со сломанной ногой. Обычно я не привязан к какой-то одной буровой.
Эбби поймала себя на том, что смотрит, как шевелятся его губы. Это началось еще на платформе, когда, плохо слыша из-за непрерывного шума, она пыталась «читать» его объяснения по губам. Женщина смущенно отвела взгляд в сторону и стала смотреть на бокал в его руке, и тут же заметила, как кокетливо он оттопыривает мизинец.
– Почему вы держите палец таким образом? – спросила она, подумав, что, возможно, в свое время Маккрей сломал его.
– Этот? – Мужчина на секунду опустил глаза на свою руку. Уголок его рта дернулся в усмешке, и он безразлично пожал плечами. – Я родился с укороченным сухожилием на мизинце. Это наш наследственный семейный дефект.
За его спиной открылась дверь трейлера, и внутрь ворвался шум с буровой площадки. Обернувшись, Эбби увидела, что в образовавшуюся щель просунул голову один из подсобных рабочих – «натертая шея».
– У нас «пинок», босс.
В следующую секунду Маккрей метнулся мимо нее, грохнув свой бокал на поверхность стола и схватив каску.
– Представителю компании сообщили?
– Нет еще, – ответил рабочий и торопливо посторонился, пропуская Маккрея.
– Сообщите немедленно, – велел Уайлдер. Тон его стал резким и категоричным.
Эбби не понимала, что происходит. Зачем послали за уполномоченным компании? Может, они наконец наткнулись на нефть? Сгорая от любопытства, она бросилась к выходу и увидела Маккрея, взбиравшегося по лестнице на буровую платформу, перескакивая сразу через две ступеньки. Эбби кинулась было вслед за ним, но тут же вспомнила, что не надела каску. Вернувшись за ней в вагончик, она увидела на спинке стула резиновые сапоги. Поколебавшись, она натянула их и выбежала из трейлера, на ходу сражаясь с упрямой «молнией» на голенище.
Взобравшись на платформу, Эбби увидела Маккрея. Он о чем-то совещался с инженером, отвечавшим за «грязь», и представителем компании, которого звали Круз. Все остальные стояли поодаль и ждали. Только теперь Эбби заметила, что шум исчез. Оглянувшись вокруг, она сообразила, что бурение приостановлено, но все еще не могла понять, что это означает.
Желая выяснить, что же происходит, Эбби подошла к Маккрею, однако ни один из мужчин не обратил на нее ни малейшего внимания. Все они были поглощены своей дискуссией, в которой Эбби не понимала ни слова.
Маккрей мельком бросил взгляд в ее сторону, но тут же снова повернулся к инженеру. Брови его сошлись на переносице. Однако в следующий момент, сообразив, что к чему, он вновь обернулся к Эбби и со злостью спросил:
