оцепенел, внезапно лишившись возможности шевелиться или говорить. Я знал, что отец безжалостен, но, черт возьми, думал, что есть какие-то границы, которые он не осмелится преодолеть. Видимо, я был гребаным идиотом.
– Ты будешь вести себя как подобает или столкнешься с последствиями, – пальцы отца снова забегали по клавишам, и через мгновение на мониторе появилось видео, на котором Монро шла по кампусу, опустив голову.
Анстэд наклонился вперед.
– На случай, если ты забыл… Ты принадлежишь мне.
Смотря видео с Монро, я почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Меня захлестнули волны гнева и разочарования, однако я стиснул зубы, прилагая массу усилий, чтобы не наброситься на него. Убийство отца не входило в мои сегодняшние планы.
Анстэд наблюдал за мной, приподняв бровь, и губы его тронула жестокая ухмылка. Он отпустил меня взмахом руки, и, когда я показал ему средний палец, его улыбка стала только шире. На ватных ногах я вышел из его кабинета, пытаясь переварить то, что произошло, мои мысли путались.
Не ясно, как поступить с Анстэдом, но я отчаянно хотел защитить Монро любой ценой. Разумеется, при этом не отпуская ее. По всей видимости, пришло время перейти к следующему этапу.
Я поехал прямо к ее жилому комплексу и помчался к двери ее арендодателя, зная, что она все еще на занятиях. Я ненавидел это гребаное место. Краска на стенах облупилась, обнажив находившиеся под ней слои грязи. Бетонная лестница, ведущая на второй этаж, потрескалась и накренилась, а ржавые металлические перила могли отвалиться в любой момент.
Где-то раздавались отдаленные звуки музыки. В воздухе витал запах сигаретного дыма. Большинство окон покрывали слои пыли и копоти. На полу валялся мусор, всюду лежали пустые пивные бутылки и обертки от фастфуда. У комплекса не имелось своей парковки, поэтому тронутые ржавчиной легковые автомобили и грузовики стояли вдоль всей улицы, и у некоторых даже отсутствовали стекла или были помяты двери. Я невольно вспомнил, что со своей маленькой квартирой сделала Монро: навела уют, выкрасила стены, постелила у входа приветственный коврик с цветами. Она содержала свою студию в идеальной чистоте, украсив ее разноцветными подушками и разными безделушками, как бы они, черт возьми, ни назывались. Свечи с ароматом ванили маскировали запах плесени, которым пропиталось все в этом комплексе.
Ей здесь не место.
Я постучал в дверь домовладельца и стал ждать. Наконец та со скрипом отворилась, и в проеме появился арендодатель Монро. Он косился на меня с мерзкой ухмылкой, демонстрируя ряд желтых зубов с пятнами. На рубашке, едва прикрывавшей огромный живот, застыли огромные пятна от пота. Он потянул серые спортивные штаны, похожие на мои, но я был уверен, что он в них не производил на Монро того эффекта, который производил я. От него разило сигаретами и потом, и от этого запаха хотелось либо потерять сознание, либо опустошить желудок.
– Чего тебе, модник? – он усмехнулся.
Модником меня еще не называли. К тому же, на мне все еще бы спортивный костюм.
– Я хочу поговорить о Монро, – грозно произнес я, не желая затягивать разговор.
Ухмылка домовладельца стала похотливой.
– Чего ты хочешь от моей миленькой арендаторши? – его голос звучал маслянисто, будто он проглотил галлон жира.
Я стиснул зубы и попытался скрыть отвращение.
– Мне нужно, чтобы ты выселил Монро из ее квартиры, – прорычал я. – И чтобы ты сделал это сегодня вечером.
Домовладелец приподнял бровь и хмыкнул.
– С чего бы мне это делать? Монро хороший арендатор. Всегда платит вовремя. И она… очень сговорчивая. Мы с ней отлично ладим.
От подобных намеков к горлу подступила желчь. Я не сомневался, что он доставлял ей неприятности.
– Мне насрать. Нужно, чтобы она убралась отсюда.
Домовладелец пожал плечами и прислонился к дверному косяку. От каждого движения его массивный живот подрагивал.
– Извини, пацан. Ничем не могу помочь. Так получилось, что мне нравится, когда она рядом.
Я сжал кулаки и шагнул вперед, возвышаясь над мерзким мужчиной.
– Послушай, мелкий говнюк. Ты сделаешь так, как я велю, или я позабочусь о том, чтобы ты очень пожалел о своих решениях. Понял?
Глаза домовладельца расширились от страха, и он попятился, споткнувшись о стопку пустых коробок из-под пиццы.
– Л-ладно, хорошо. П-просто успокойся, окей? Я согласен. Только не бей.
Я ухмыльнулся и вытащил чековую книжку:
– Отлично. Ты этого не заслуживаешь, но я компенсирую твои убытки, – я нацарапал цифру, которая его крайне осчастливит.
Глаза арендодателя поползли на лоб от удивления, и он жадно облизал губы.
– Хорошо, – он забрал чек у меня из рук. – Я выселю ее. Но за срочность придется доплатить.
Я с отвращением стиснул зубы, сожалея, что убийство считалось преступлением.
– Может, подумаешь еще раз?
Он поднял руки:
– Хорошо, хорошо. Выселю ее сегодня же.
– Отлично, – прорычал я.
Домовладелец юркнул обратно в свою квартиру, словно крыса, которой, по сути, и был, и захлопнул за собой дверь. Я вздохнул и расправил плечи, подозревая, что, чтобы избавиться от его вони, прилипшей ко мне, придется не только принять душ, но и сжечь одежду.
Однако для начала нужно вернуться в пентхаус. У меня вот-вот появится соседка.
Глава 23
Монро
– Билл, я захватила тебе кое-что из еды, – произнесла я с усталой улыбкой, встретив старика на углу, где он обычно ждал меня по вечерам после работы.
– Ты богиня, уточка, – ответил он, затем взял меня за руку и ободряюще похлопал по ладони. От такого ласкового жеста после трудного дня захотелось расплакаться. – Ты слишком много работаешь. Ты юна. Тебе нужно гулять с друзьями, а не пахать до потери сознания, – отчитывал он меня, пока мы шли к комплексу.
– Может, когда-нибудь, – пробормотала я и вздохнула. Мы часто поднимали эту тему. И он будто не совсем понимал, почему я настолько против становиться бездомной…
– «Когда-нибудь» может не настать, – возмутился он, а мы тем временем уже дошли.
В его голосе слышалась боль. Вероятно, за ней таилась какая-то история. Но я решила не допытываться. За последний год я выяснила, что Билл мог обмолвиться лишь о некоторых деталях своего прошлого, и что бы ни вызывало у него боль, эту тему он не затрагивал.
Я смотрела ему вслед, пока он уходил, тихо напевая что-то себе под нос, и лишь когда Билл скрылся за поворотом, поплелась вверх по лестнице в свою квартиру. Ноги отваливались, а в висках непрестанно стучало. Пускай этот день и начался чуть позже прочих, он уже казался одним из самых длинных. Больше всего на свете мне хотелось скинуть
