туфли и забраться в постель. Но только я очутилась у своей двери, из соседней квартиры вышел Джаред и преградил мне путь. Его сальные волосы были зачесаны назад, а маленькие пронзительные глазки поблескивали в тусклом свете коридора.
– Мисс Бардо, – заговорил он елейным и неискренним голосом. – Боюсь, у меня для вас плохие новости.
Мое сердце упало.
– В чем дело? – спросила я, пытаясь скрыть усталость.
– Вас выселяют, – сказал он, и его губы растянулись в тошнотворной ухмылке.
На мгновение в голове у меня помутилось. Выселяют? Что это значит? Я всегда платила вовремя…
– Почему? – удалось мне выдавить, хотя голос дрожал.
Джаред пожал плечами:
– Бизнес есть бизнес, Монро. Извини, но к утру тебе придется выехать.
Я привалилась спиной к стене, мысли зароились, как бешеные пчелы. Как мне к завтрашнему дню найти новое жилье? Я за все это время не отыскала ни одного доступного варианта.
– Пожалуйста, я не понимаю, – я чувствовала себя сбитой с толку и дезориентированной.
– Появился жилец, который хочет заехать в твою квартиру, и он готов платить больше. На выход, Монро, – грубо ответил Джаред.
– Но… может, повысите мою плату, – взмолилась я, прикидывая в уме, на чем сэкономить, чтобы суметь платить хоть на пенни больше.
– Прости, девчушка. Но мы оба знаем, что ты не потянешь, – Джаред одарил меня мерзкой ухмылкой.
Меня затошнило, мир уходил из-под ног. Я не знала, куда идти. Такой поворот событий портил все мои планы.
– Могу я сделать хоть что-нибудь? – выдавила я дрожащим голосом.
Джаред наклонился ближе, вторгаясь в мое личное пространство.
– Ну, кое-что ты точно можешь сделать, – мое лицо овеяло его несвежим дыханием.
Я с отвращением отшатнулась.
– О чем ты? – меня охватил страх.
– Мы это уже обсуждали. Я мужчина с потребностями, Монро. Если будешь чуть сговорчивее, я передумаю, – его взгляд блуждал по моему телу.
Меня затошнило. Как унизительно. Я ощутила омерзение.
– Нет, лучше посплю на улице, чем пойду на это, – выплюнула я.
Мне захотелось его ударить, но я предпочла этого не делать. Иначе он выгонит меня уже сегодня, а не завтра, хотя завтрашний день наступит всего через несколько часов.
– Поступай как знаешь, – сказал Джаред, пожав плечами. – Только к завтрашнему дню ты должна освободить квартиру.
После этого он развернулся и ушел, оставив меня с чувством полной безнадеги и всепоглощающего одиночества.
Мгновение я не могла пошевелиться, но затем заставила свои ноги двигаться и вошла в квартиру. Тогда по щекам потекли слезы. Я стояла посреди крошечной студии, окруженная пожитками, которыми с трудом обзаводилась на протяжении долгих месяцев, и захлебывалась рыданиями. Слова Джареда эхом звучали в моих ушах, и я чувствовала, как в груди зарождается паническая атака, накатывая штормовой волной и грозя утопить в океане неуверенности и отчаяния. Куда мне теперь идти? Что делать?
Я перебирала ногами, вычерчивая круги по маленькой квартирке, и ничего не видела из-за ослеплявших слез, которые ручьями стекали по лицу. Чувство безысходности почти душило меня. Я растворялась, и никто не мог меня спасти.
Из оцепенения меня вывело вибрация телефона. Я нащупала его, вытирая не прекращавшиеся слезы. Увидев имя Линкольна на экране, я ощутила маленький проблеск надежды, который зажегся в моей груди. Словно в обволакивающей меня тьме вспыхнул крошечный огонек. Я вытерла лицо, глубоко вдохнула и только тогда прочитала сообщение.
Мне словно бросили спасательный круг, за который можно было ухватиться посреди творившегося хаоса. Секунду спустя он позвонил, явно раздраженный тем, что я до сих пор не ответила. Я с трудом подняла трубку, надеясь, что снова не расплачусь.
– У тебя большие неприятности, малыш, – шутливо сказал он. – Ты должна была написать, когда закончишь, чтобы я подвез тебя домой.
Ком в горле не давал мне ответить, и я лишь всхлипнула. Линкольн сразу же понял: что-то не так, и игривости в его голосе как не бывало.
– Милая, в чем дело? – встревоженно спросил он.
Я изо всех сил старалась взять себя в руки и объяснить, что произошло, но как только начала рассказывать о выселении и о том, какой потерянной и напуганной себя почувствовала, тут же зашмыгала носом.
– О, малыш. Мне так жаль. Но все будет хорошо. Мы справимся с этим вместе, – приободрял он меня нежно. – Я заеду за тобой прямо сейчас. Мы соберем твои вещи, перевезем их ко мне, и ты сможешь оставаться столько, сколько тебе понадобится, – я услышала звук заводящегося двигателя.
– Ты приедешь прямо сейчас? – прошептала я, и по щекам снова потекли слезы.
– Ага. И я всю дорогу собираюсь говорить с тобой, потому что, малыш, от твоих слез меня рвет на части. Девушка мечты не должна плакать.
Я сдавленно посмеялась, и он тихо усмехнулся, и звук его смеха ласкал меня.
– Я думаю, ты бредишь, – прошептала я. – И видишь то, чего на самом деле нет.
Линкольн рассмеялся глубоким смехом, от которого едва не завибрировал мой телефон.
– Брежу? – пробормотал он низким голосом. – Думаешь, я сошел с ума, раз вижу, какая ты потрясающая? Какая особенная, сильная и прекрасная?
Он на мгновение замолчал и глубоко вздохнул, будто пытался обуздать свои эмоции.
– Монро, я вижу тебя. Целиком. И я никуда не денусь. Я буду рядом на каждом шагу, несмотря ни на что. Потому что знаю – ты этого стоишь. Ты стоишь всего. В конце концов ты доверишься мне. Я тоже был одинок все эти годы. Ждал тебя.
Его слова были подобны солнцу, которое пробивается сквозь тучи после грозы. Но я почувствовала не просто облегчение, а нечто большее. Нечто глубокое. Пока я смотрела в окно, ожидая появления его машины, в груди разливалось тепло, напоминавшее разгорающееся пламя.
Я внезапно поняла, что влюбляюсь в него.
Возникло ощущение, будто бутон цветка решил распуститься и показать всю красоту, которую он прежде не осмеливался явить миру, словно вселенная распахнула свои объятия и наконец позволила увидеть, чего мне не хватало все эти годы. Похоже, Линкольн мог оказаться тем самым недостающим кусочком головоломки, хотя я и не подозревала, что он мне нужен, пока он не пришел в мою жизнь.
Когда машина подъехала к остановке у моего жилого комплекса, меня захлестнули облегчение и радость, а сковывавшие меня всего пару мгновений назад страх и неуверенность исчезли. Открывая дверь и впуская Линкольна в квартиру, я все еще прижимала телефон к уху.
Линкольн поймал мой взгляд, и через мгновение я очутилась в его объятиях. Пальцы, коснувшиеся моей кожи, походили на капли дождя, упавшие на иссушенную землю.
