Читаем без скачивания Дети Хаоса - Дункан Дэйв

Расторопная Инга управляла другими девушками, готовившими Френу к великому событию — они купали ее, умащивали, завивали, пудрили и красили.

Да, а еще боги могут обрушить дождь на ее процессию за то, что она флиртовала с Древнейшей. Вдруг посетившие ее видения — нечто большее, чем злые обманы Матери Лжи? Если Древнейшая хотела, чтобы Френа посвятила себя Ей, то почему не показала, как это сделать? От волнений и недостатка сна у Френы так болела голова, что ей было уже все равно, какому богу она себя посвятит. С самого рассвета она кружилась в безумном гавоте, проверяя поваров и пекарей, сервировку столов, доставку свежих продуктов, подбор вин, конюшни… Еще никто не организовывал такой огромный прием за такое короткое время! А потом пришло время готовиться самой, но даже в купальне она постоянно выслушивала доклады разных слуг. Приехали жонглеры, гуси уже жарятся, запаздывают подарки от некоторых гостей, кувшины с вином охлаждают мокрыми полотенцами…

Всего три дня назад волшебного белого платья не существовало. Белый цвет традиционно использовали для посвящений, и все дружно твердили, что он очень идет Френе. Отмахнувшись от дерзких протестов Инги, Френа выбрала фасон с вызывающе глубоким вырезом. У нее была подходящая для такою выреза фигура, так почему бы не дать миру насладиться столь приятным зрелищем? Три дни и три ночи бессонные белошвейки работали над складками и подолом, украшали платье жемчугом. Шесть сотен жемчужин сияли, точно летняя роса, укрепляя и фиксируя корсаж. Еще несколько раз по шестьдесят жемчужин составили ожерелье и два браслета. Огромное количество жемчуга ушло на тиару. Френа старалась не думать о росте смертности среди молодых устриц.

Инга принесла зеркало, чтобы она могла в последний раз проверить, все ли в порядке. Взглянув на себя, Френа не увидела захватывающей дух красоты. Для девушек, принимающих посвящение, всегда использовали белую пудру; на ее смуглом лице это выглядело бы смешно, и Френа с презрением ее отвергла. Вполне приличное лицо, но никто не спутает ее со священной Анзиэль, решившей навестить смертных. На юную Веслих она бы еще могла быть похожа — на мать, надежную защитницу очага. А надо бы на Мать Лжи… Утробу Мира… неприятных титулов у Темной богини хоть отбавляй, однако никто и никогда не осмелится изображать Древнейшую.

— Спасибо вам, — сказала Френа. — Вы все сделали замечательно. Давайте спустимся вниз, чтобы мой отец и остальные насладились плодами нашей тяжелой работы.

— Господин ждет за дверью, госпожа.

— Так пусть он немедленно войдет! — сердито приказала Френа.

Когда вошел Хорт, она присела в низком реверансе.

Он поклонился.

— О, мой цыпленок вырос! Теперь перед нами лебедь.

Не лебедь, а кукушка. Хорт лгал ей всю жизнь, но она не держала на него зла. Он вырастил ее, защищал и любил. А дож из Флоренгии ее предал.

Френу порадовало, что даже в такой день Хорт ничуть не уступал дочери в пышности одеяний. Его наряд оказался еще более ослепительным, чем у Френы: расшитый драгоценными камнями шелк, шапочка с самоцветами укрывает лысину. Хорт даже подкрасил бороду и надел башмаки с каблуками выше обычных. Она осторожно его обняла, чтобы он с них не свалился.

— Ты изумительна, дорогая! Повернись. Мать бы тобой гордилась. Ты великолепна, Френа! О, надо было созвать своих лучших писарей, чтобы они успели запечатлеть на глине все предложения руки и сердца, которые я сегодня услышу.

— Ну, управиться с ними будет несложно, отец. Повторяй одно слово: «Нет»! Договорились?

Он рассмеялся.

— Да, так тому и быть. Отвечу всем «нет». Я не забыл о своем обещании.

Однако, если верить Свидетельнице, он очень скоро получит предложение, от которого не сможет отказаться.

Когда они рука об руку зашагали по коридору, и ее юбки шептали секреты выложенному плиткой полу, Френа почувствовала, как Хорт прихрамывает, и поняла, что у него вновь разболелась спина. Она замедлила шаг, чтобы напоследок поговорить с ним наедине.

— Отец, послушай. Я не верю, что жену сатрапа хоть сколько-нибудь интересует моя репутация.

— Френа…

— Пожалуйста, дай мне закончить. Даже богам известно что ее репутация далеко не безупречна, и если бы Скьяр голосовал за Избранную в…

— Френа! Я прошу тебя…

— Дослушай! У Королевы Теней может быть на примете женишок, и у тебя возникнут большие неприятности, если ты решишь отказаться. Надеюсь, что я ошибаюсь, но прошу тебя, не навлекай на себя беду, чтобы выполнить свое обещание.

Она внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, как Хорт отнесся к ее словам, но тот лишь рассмеялся. Они свернули по коридору и начали спускаться по лестнице.

— Френа, Френа! Не беспокойся. Я надеюсь, ты не спешишь заключать брак, моя дорогая. Я не хочу тебя ни с кем делить. Но если какая-то женщина и может позволить себе выбор, то это ты. Я буду ужасно одинок, когда ты сбежишь к мужу, и все мои богатства не помогут развеять эту грусть, — признание было неожиданное, но Френа вдруг почувствовала, что у Хорта назрел какой-то план.

Посреди лестницы она остановилась, чтобы послушать аплодисменты. Почти все обитатели особняка собрались посмотреть на ее выход, были здесь и работники лавки. Однако Френа уже опаздывала, поскольку ей еще предстояло выслушать добрые пожелания и принять подарки, а пять самых старших мужчин получили право ее поцеловать — их выбрали заранее. Мастер Пакар не попал в их число. Затем она поедет в Пантеон и…

Ей оставалось еще пять или шесть ступеней, когда до нее донеслись крики протеста. Хорт пошатнулся и замер; Френа его поддержала и услышала, как он что-то пробормотал — вроде бы молитву. Сквозь толпу пробирались воины в медных ошейниках; люди отшатывались, видя их жестокие грубые лица, и старались избежать столкновений с мощными плечами. Командир остановился у основания лестницы, подперев кулаками бока. У него за спиной стояло восемь веристов.

— Командир охоты Пераг Хротгатсон! — воскликнул Хорт, спускаясь дальше. Френа все еще держала его под руку. — Двенадцать благословений тебе, Герой, и твоим славным воинам! Несомненно, вы пришли убедиться в безопасности нашего дома перед визитом благородного сатрапа, и…

Лицо Перага исказила кривая усмешка.

— Он великолепен, а, парни? Как по-вашему, кто из них симпатичнее?

Улыбка на лице Хорта не дрогнула.

— Могу ли я предложить вам и вашим людям выпить, командир охоты? Боюсь, что для вина еще слишком рано, но у нас есть свежее пиво.

В том числе две кислых бочки, которые прекрасно подойдут для этих тварей.

— Я пришел за тобой, мальчик. Тебя желает видеть мой господин.

— Вероятно, произошло какое-то недоразумение. — Хорт остановился на предпоследней ступеньке, в результате его глаза оказались почти на том же уровне, что и глава незваного гостя, — Сатрап Эйд и его леди приглашены на наш пир.

От стоявшего рядом вериста скверно пахло, а выглядел он и вовсе отвратительно. Его рост и размеры ошеломляли. Верк, Альс и остальные домашние стражи стояли возле дальней стены, их переполняли ярость и стыд, но это не имело ни малейшего значения.

Верист презрительно тряхнул головой.

— Скажешь ему при встрече. Берите его, парни!

Очевидно, все было известно заранее, Два молодых головореза, двигаясь с невероятной для своих размеров быстротой, бросились вперед и схватили Хорта за руки. Высоко подняв его над гостями, они выбежали вместе с ним из зала, чтобы все могли видеть его унижение. Украшенная самоцветами шапка сползла на глаза, голова едва не задела за притолоку.

— Это возмутительно! — закричала Френа. — Сам сатрап приказал… приказал…

Ухмылка вериста заставила ее умолкнуть.

— Неплохо! Таких называют ночными красавицами, парни. По традиции мужчины должны поцеловать девушку.

— Нет! — взвыла Френа и попыталась взбежать наверх, но огромные руки оторвали ее от пола и подняли в воздух, как ягоду с куста.

Он прижал к себе Френу и впился в нее губами. Никогда в жизни она не испытывала такого отвращения и унижения — ее ноги болтались над полом, спина выгнута, а грязное животное приникает к ее рту. Она отбивалась руками, лягалась, но верист не обращал на это внимания. Закончив, он рассмеялся и передал девушку стоящему рядом веристу, который также впился ей в губы. Грубые сильные пальцы сжимали ее тело. Так и не дав ей ступить на землю, веристы передавали ее из рук в руки, словно пили из одного бурдюка. Последний поставил ее на ноги, и она бы упала, если бы кто-то ее не поддержал. Теперь Френа понимала, что такое коллективное изнасилование — да еще на глазах у всех домочадцев, включая стражников Хорта.