— Иметь мечи мало, нужно научиться ими владеть.
Тот чуть улыбнулся:
— И ты говоришь, что тебе нужны мои советы? Учи.
Со следующего дня самые крепкие и рослые половину дня посвящали странному занятию — они учились наносить удары новым оружием. Для этого были изготовлены сотни чучел из тростника, установлены на кольях из палок покрепче, и теперь раздавались команды:
— В живот! В живот метить!
Сразу возникла еще одна проблема: стоило приказать, чтобы нападали на чучела, как начиналась свалка, все почему-то стремились к самому высокому и толстому чучелу. В одном из таких столкновений между воинами оказались ранены двое из них. Случайно, но Менес задумался о том, как этого избежать потом во время столкновения с людьми Сета.
Началась отработка взаимодействия, когда не все кучей, а осмысленно, не мешая друг другу.
Одновременно Менес подбирал команды, которые были бы хорошо слышны, не оставляли сомнений и не прошли незамеченными.
У людей рождалась армия…
Снова казалось, что Незер забыта, но только казалось.
Самой Незер и подавно было не до мыслей о Менесе, а вот Нармера она не забывала. Разве ее вина, что родила ребенка от Сета? Но заглянув в свою душу, она вынуждена признать, что, появись возможность сделать это еще раз, предпочла бы сына от бога тьмы, чем от любого другого.
Сет больше не появлялся в ее снах, зато Незер поняла, что… беременна!
Это открытие потрясло ее. После ухода из Нефера она точно знала, что не носит плод Сета, но потом были две ночи любви с Менесом, значит, ребенок его?
Пойми она это сразу, в Харге приняла бы меры, но тогда оказалось не самочувствия, а когда опомнилась, было поздно. В ее чреве росло дитя. На сей раз это дитя простого смертного.
— И ладно. И хорошо. Я Менесу о тебе никогда не скажу, пусть узнает, что у него сын… или дочь… через много лет. А лучше совсем не узнает, — она гладила совершенно плоский пока живот, мысленно беседуя с зародившейся в ней жизнью.
Ей и впрямь оказалось даже не до собственной беременности.
Никакими стараниями, снадобьями и мазями спасти отца не удавалось. Было ясно, что он доживает последние дни.
Незер удивилась, когда к ней вдруг подошла мать и позвала в сад. Садом то, что теперь было вокруг дома, назвать нельзя даже с большой натяжкой. Ушла вода — ушла и жизнь. Занесенный песком канал больше не питал два пруда, тонкой струйки хватало лишь на нужды в доме, деревья и кусты засохли. Незер боялась, что мать начнет выговаривать ей из-за недостаточного присмотра за садом, но та не собиралась этого делать.
— Незер, я больна и понимаю это. Моя память меня подводит, моя голова перестает думать. — Она вскинула руку, останавливая возражения дочери. — Послушай, пока я еще способна говорить. В том, что тебя продали в храм Хатхор, отец не виноват.
— А кто виноват?
— Я. Да-да, это я решила, что там тебе будет лучше. Ты ведь не была красавицей, зато ею стала. А отец не виноват, не виноват…
Просветление оказалось слишком недолгим, мать забормотала что-то еще, ее взгляд снова ушел вдаль. Незер обняла Серкету за плечи:
— Конечно, не виноват, мама. Я верю, что не виноват.
Та вскинула глаза и, усилием воли выбравшись из провала, четко повторила:
— Я виновата. Только я! Я во всем перед всеми виновата.
Разговор оставил очень тяжелый осадок, Незер поняла, что на мать рассчитывать больше не придется никогда, значит, соблюдение всех ритуалов после смерти отца нужно организовывать ей самой.
Пора задуматься об этом, почки Антефа отказали совсем, оставалось только ждать его ухода в мир иной.
Но в тот же вечер у нее состоялся не менее странный разговор с отцом.
Оставшись с ней наедине, Антеф сделал слабый знак рукой:
— Незер…
— Да, отец. — Она склонилась ближе, чтобы тому не пришлось напрягать голос. — Тебе что-то нужно?
— Только попросить у тебя прощенья и кое в чем признаться. Я отправил тебя в храм богини Хатхор…
Незер подумала, что, не будь отец при смерти, немедленно уточнила бы, что продал, а не отправил.
— …потому что думал, что так будет лучше. Мать ни в чем не виновата, вся вина на мне. Только на мне, слышишь?
Девушке с трудом удалось скрыть изумление, ведь нечто похожее она только что услышала от матери, посчитав признание проявлением болезни.
— Я вынужден был это сделать. Не было денег на приданое дочерям. Прости меня, если сможешь…
Голос стал совсем слабым, а дыхание Антефа сбилось. Незер накрыла его руку своей рукой:
— Я ни в чем тебя не виню. — И вдруг улыбнулась. — Не будь этого, я не узнала бы счастья желать и быть желанной.
Едва ли стоило говорить старому уже человеку, которого коснулась смерть, такие вещи, но Незер не жалела, что сказала.
Отец со вздохом прикрыл глаза и уже больше их не открывал.
А Незер задумалась, нет, не вспоминала храм Хатхор или Сета, даже о Нармере не думала. Она пыталась представить, что делать, когда Антеф умрет.
Не до любви было дочери Антефа, она размышляла, где раздобыть золото для погребения умирающего отца.
Незер вытащила из сумки диск и принялась разглядывать. После песчаной бури, едва не погубившей семью Бекена и Сешет, Сет больше не приходил ни в виде бури, ни в ее снах, а сама Незер старалась не вспоминать горячее тело бога тьмы, чувствуя, что предала их страсть, попытавшись забыться в объятьях Менеса. Сету не до нее, это к лучшему, что будет, когда бог тьмы обнаружит ее беременность? Лгать о том, что это его ребенок, Незер не могла.
Бину тут как тут:
— Хочешь попросить помощи у Сета?
— Мы его расплавим, чтобы заплатить за погребение Антефа и места в караване.
— А куда караван?
— В Шедет, там моя старшая сестра Шеритра.
— Серкета сказала, что она нас не примет, она обижена.
— Шеритра получила в приданое выкуп за меня. Ей не стоит обижаться.
Девочка покачала головой:
— Нет, однажды Антеф сказал, что Шеритра ненавидит всех за то, что мало дали, обманув ее мужа. Потому муж и бьет, и дети не рождаются.
— Что еще ты слышала? — Незер поспешно убрала диск и буквально впилась в лицо Бины. Та пожала плечами:
— Многое. Антеф и Серкета часто ругались. Серкета сказала, что это золото за тебя, значит, тебе и должно предназначаться!
Незер вдруг сообразила:
— Когда ты пришла в этот дом, Серкета была уже…
Бина серьезно кивнула:
— Да, она давно больна. Не смогла простить Антефу твою продажу.
Незер даже застонала. Она всегда считала, что у Серкеты любимица Шеритра, именно с ней чаще всего беседовала и за ней следила мать. Сама Незер была отцовской любимицей. Но сейчас она вдруг поняла, что мать просто наставляла старшую дочь, ведь той скоро замуж.
