Андрус нервно откашлялся и отвернулся от экрана. Одна из женщин, сидевших в конце зала, поспешила к двери.
— Мы считаем, что убийца ненормальный. Видимо, с точки зрения его патологически исковерканного сознания подобный акт имеет некий смысл. Психологи говорят, что скорее всего убийца мужчина. Но это не может полностью исключить и женщин.
Дело, конечно, малоприятное. Вам известно, что подобные патологические личности не могут жить в изоляции. Рано или поздно убийца вынужден будет повторить свой акт. К тому же у нас есть основания предполагать, что миссис Тонг не была его первой жертвой. За последние два года бесследно исчезло удивительно большое число беременных женщин. Похоже, что по улицам города разгуливает маньяк, преследующий будущих матерей. Вполне вероятно, что он убил уже пятнадцать, а то и двадцать женщин.
Андрус поднял глаза и на мгновение задержал взгляд на Бах, потом точно так же посмотрел на нескольких других женщин-офицеров.
— Вы уже, наверное, поняли, что мы хотим использовать вас в качестве приманки.
За двенадцать лет службы Бах много чего испытала и пережила, но все-таки избегала становиться приманкой для преступников. Она считала, что в работе убойного отдела такие методы не нужны.
Но она хотела поймать убийцу, а лучшего способа для этого не придумать.
— Даже у этого метода есть недостатки, — заметила она, вернувшись к себе в кабинет. Она вызвала к себе сержантов Лизу Бэбкок и Эрика Стайнера — теперь они вместе займутся этим делом. — Что у нас есть? Компьютерные распечатки, обобщенные сведения о привычках и поведении всех исчезнувших женщин. На месте преступления не найдено никаких вещественных доказательств.
Сержант Бэбкок закинула ногу на ногу, раздалось приглушенное жужжание. Бах машинально опустила глаза. Ну да, она давно не работала с Бэбкок и совершенно забыла о бионических ножных протезах.
Бэбкок лишилась ног, когда ее взяли в заложники члены одной банды. Они отрезали ей ноги цепной пилой и оставили умирать. Она выжила. Бионические протезы должны были стать временными, пока не вырастут новые ноги, но они ей понравились. Она не переставала повторять, что для работы в полиции ноги все еще самое главное, а протезы хотя бы уставать не будут. Бэбкок была невысокой брюнеткой с длинным лицом и томными глазами — одна из лучших офицеров, которых когда-либо встречала Бах.
Стайнер тоже был неплохим человеком. Бах предпочла его двум другим более талантливым офицерам только лишь за то, что он был крепким, физически сильным парнем. Он ей давно нравился, она даже переспала с ним тридцать шесть недель назад. Это он являлся отцом Джоанны, хотя никогда об этом и не узнает. Мускулистый, смуглый парень, и на теле никаких волос, а именно эти три качества Бах больше всего ценила в мужчинах.
— Выберем местечко: пивную, сенсориум — я пока еще не решила, — и я начну частенько заглядывать туда. Придется подождать. Он, конечно, не выскочит в первый же день, чтобы схватить женщину с животом. Наверное, попытается увести ее в уединенное место. Может, пригласит поесть. Мы изучали модели поведения жертв…
— И решили, что убийца мужчина? — спросила Бэбкок.
— Нет. Говорят, что скорее всего мужчина. Его прозвали Звонарем. Не знаю почему.
— Льюис Кэрролл, — ответил Стайнер.
— Что?
Стайнер криво улыбнулся:
— Из «Охоты на Снарка». Но там Снарк делал так, что с людьми внезапно «что-то странное случалось и они исчезали». Звонарь же охотился на Снарка.
Бах пожала плечами.
— Ну, к литературным псевдонимам нам не привыкать. В любом случае, дело называется «ЗВОНАРЬ XXX». Совершенно секретно. — Она пододвинула обоим стопки прошитых компьютерных распечаток. — Прочитайте и завтра скажите, что вы об этом думаете. Сколько вам понадобится времени, чтобы разобраться с текущими делами?
— Я могу закончить все в течение часа, — ответила Бэбкок.
— Мне понадобится чуть больше времени.
— О'кей. Тогда приступайте.
Стайнер встал и вышел, а Бах прошла вслед за Бэбкок в шумный командный центр.
— Я скоро закончу все дела. Может, уйдем сегодня пораньше? — предложила Бэбкок. — Почему бы не начать подыскивать подходящее местечко?
— Отлично. Приглашаю тебя на ужин.
Кафе «Выбор Хобсона» жило двойной жизнью: днем это было спокойное и вполне степенное заведение, но вечером и ночью оно преображалось — на стенах и по потолку мелькали непристойные голограммы. Одним словом, самое злачное место в районе Восточных 380-х [46]. Бах и Бэбкок это кафе привлекло тем, что оно находилось почти посередине между шикарными заведениями Бедрока в центре и замызганными забегаловками Верхних перекрестков. Находилось заведение на шестидесятом уровне, на пересечении Центральных городских спусков, лифтов на Гейдельберг-Шенкрехтштрассе и торговых рядов, протянувшихся по 387-й штрассе. Половину сектора занимал большой кубический паркинг, рядом с ним разместились рестораны и кафе.
Они сидели в кафе за пластиковым столиком и ждали, когда принесут их заказ. Бах закурила сигару, выпустила тонкую струйку дыма бледно-лилового цвета и спросила у Бэбкок:
— Ну, что скажешь?
Бэбкок подняла взгляд от распечаток и нахмурилась. Ее глаза потускнели. Бах ждала. Бэбкок иногда медленно соображала, но отнюдь не из-за глупости. Просто она была человеком методичным.
— Жертвы принадлежат к низшей прослойке среднего класса или к бедноте. Пять безработных, семь жили на государственное пособие.
— Возможные жертвы, — уточнила Бах.
— О'кей. Но кое-кому из них уж лучше бы быть жертвами, иначе нам придется трудновато. Мы ведь и Звонаря пытаемся выловить в этих средней руки кафешках, потому что у всех женщин были некоторые общие черты. Все они, судя по имеющимся данным, были одиноки.
Бах нахмурилась. Она мало доверяла компьютерным распечаткам. Обычно информацию такого рода можно свести к двум основным направлениям: физическому и психологическому. В психологический раздел попадают школьные характеристики, записи врачей, отзывы с работы и обрывки разговоров — все это складывается вместе, анализируется и выдается в виде некоторых заключений, наподобие заключений психоаналитиков. В некоторой степени эти данные можно считать надежными.
Физические данные фиксируются каждый раз, когда гражданин проходит через герметичные двери, едет по эскалаторному спуску, садится в подземку, тратит деньги, входит в шлюзовую камеру или выходит из нее, — то есть каждый раз, когда гражданину нужно предъявлять идентификационную карточку. Теоретически компьютеры могут составить ежедневную модель передвижения каждого гражданина.
На практике, конечно, все не так просто. И потом, у преступников тоже есть компьютеры.
— Постоянные любовники были лишь у двух женщин, — продолжала Бэбкок. — Странно, но в обоих случаях это были женщины. И у остальных жертв отмечена некоторая склонность к гомосексуальным отношениям.
— Это еще ничего не значит, — парировала Бах.
— Не знаю. У большинства пропавших должны были родиться мальчики. Шестьдесят процентов мальчиков.
Бах задумалась.
— Ты хочешь сказать, что женщины не хотели рожать?
— Я ничего не хочу сказать. Просто интересно.
Пришел официант и принес заказ. Во время ужина о Звонаре забыли.
— Ну как? — спросила Бэбкок.
— Это? — Бах проглотила кусок, потом критически осмотрела тарелку. — Нормально. Для такой цены вполне прилично. — Она заказала салат, плоды мясного дерева, запеченный картофель и кружку пива. У плодов мясного дерева был слегка металлический привкус, и их явно пережарили. — А как у тебя?
— Сойдет. — Бэбкок прожевала кусок. — Ты когда-нибудь ела настоящее мясо?
Бах чуть не поперхнулась.
— Нет. Даже думать об этом противно.
— А я ела, — ответила Бэбкок.
Бах с подозрением посмотрела на нее, потом кивнула.
— Ну да. Ты ведь эмигрировала с Земли, да?
— Правильнее сказать, мои родители эмигрировали. Мне тогда было девять лет. — Она крутила в руках пивную кружку. — Папа был по-настоящему плотоядным. Каждое Рождество он добывал где-то цыпленка и готовил его. Специально копил на него деньги весь год.
— Могу себе представить, как он был потрясен, когда попал сюда.
— Может, немного. Он ведь знал, что здесь нет мясного черного рынка. Черт побери, и там, на Земле, достать мясо было очень трудно.
— А что… что такое цыпленок?
Бэбкок рассмеялась.
— Такая птица. Я никогда, правда, не видела. Да и не нравился он мне особенно. Другое дело бифштекс.
Бах никак не могла согласиться с таким выбором, но ей было интересно.
— Какой бифштекс?
— Его делают из животного, которое называется корова. Мы только один раз ели бифштекс.
