— О боже… Исус Христос и все святые… Что это за нечисть была? — стучал зубами полицейский. — Клянусь! Это не может быть человеком.
— Граф, как это объяснить? — Вторил и второй, пытаясь закурить, но трясущиеся руки не позволяли ему это сделать. — Что это за чучело, чёрт побери?
— Не знаю, — прикинулся Ральф, — но мы столкнулись не совсем с обычным убийцей. Немедленно уходим.
В глазах стоял крест — кинжал с вензелем льва и огромным камнем вместо щита. Похоже, это четвёртый предмет и именно им он полосует свои жертвы. Вынимая органы и надеясь собрать себе живые органы в тело. Он пробует стать человеком.
— Но это же чёрт знает что. — Возмущался полицейский.
— Вот именно, поэтому вы расскажите всё, что видели своему начальству, а мне надо подумать. И идёмте, идёмте отсюда поскорее. — Торопил их граф.
И они, оглядываясь, зашагали назад, подальше от этого злосчастного места.
— Вы считаете, эта нечисть может напасть на нас?
— Так и будет, если мы не уберёмся. — Заверил Ральф. — Вы выглядите не лучшим образом, я должно быть тоже.
Насмотревшись на ту бестолковую, жуткую бойню. Она почувствовала дурноту. Яну буквально трясло. Это такая мерзость. Спокойная, размеренная жизнь поместья трещала по швам. Позвонивший вечером, как обычно Макс и услышавший стук её зубов на другом континенте при рассказе о монстре, был взволнован.
— Поместье не покидать. Кто же его выпустил. Ведь кто-то непременно должен был открыть гроб.
— Может, опять эта чёртова парочка. Ты узнал что-нибудь о них.
— Да. Она дочка какого-то моего троюрдного дяди. А вот он потомок сестры той самой дамы, что подарила епископу тот гарнитур. Именно представительница этой линии принесла кольцо сестры епископу. Ты меня слышишь? — Яна слышала, и он продолжал. — Его отец, занимающийся поисками этих драгоценностей, погиб где-то у вас во время войны недалеко от того замка, что ты работаешь. Ты ещё мне о нём рассказывала. Он пришёл туда с гитлеровскими войсками именно для того, чтоб поискать там концы. Ведь Ральф пропал там.
— Теперь понятна их осведомлённость на счёт магии камней. Как же они в Америке оказались?
— Так и есть, малыш, они и гроб Луизы открывали с той же целью. А в США выехали после войны. Прятались от правосудия. — Терпеливо объяснял Макс.
— Пытались проверить перстень? — предположила Яна.
— Вот именно. Могли и епископа с той же причины потревожить.
— Похоже, но сестра хозяйки гарнитура не знала о его свойстве, иначе бы не принесла перстень сестры епископу… — Выразила она сомнение.
— Могли докопаться позже. Остались какие-то записи, зарисовки, рассказы… Кто-то копнул, увлёкся, потянул за ниточку… Знаешь же как бывает. — Предположил Макс.
— А дворецкий?
— Пока пусто, но детективы копают. Я скучаю. С удовольствием послал бы всё к чертям и рванул к тебе. Почему молчишь? — гудела трубка.
— Я думаю. — Заверила она.
— Обо мне? — его голос звенел надеждой.
— Нет, о том, можно ли называть то, как я к тебе отношусь любовью? Почему ты смеёшься?
— Радуюсь. Скажи, ты соскучилась обо мне? — пытался добиться для себя хорошего известия он.
— Очень! — заверила искренне Яна. Сейчас она была уверенна в этом.
— Вот и славно. Я так очень.
— Что ж и такое может случиться с кем угодно и в любой точке земного шарика. — Пыталась шутить она, боясь верить в своё счастье.
— Ты мне что-то хочешь сказать?
— Нет… Пока нет. Но у меня есть для тебя сюрприз. — Приглушённо засмеялась она.
— Надо же сгораю от нетерпения.
— Только не сгорай. Я не могу тебя потерять. Расскажи, где тебя сейчас носит?
— В Нью-Йорке. Постоял у статуи Свободы, но на 46 метровую высоту не полез. Очередь желающих посмотреть на небоскрёбы Манхэттена пополнять не захотел. Там пришлось бы простоять не один час. Вечером загляну на Бродвей, пойду на мюзикл.
— А жаловался, что скучаешь. По-моему ты хорошо проводишь время.
— С пользой, так точнее, малыш.
— Я где-то читала, что там, рядом со зданием фондовой биржи находится статуя быка-символ брокеров, играющих на бирже. Считается, что, если потереть его бочок, ты станешь богатым.
— Я и так не беден, но ты права, крошка, бочок потёр. — Смеялся далеко, далеко от неё Макс. Перед отъездом заскочу на пятую авеню, выберу тебе подарок. О, вспомнил, я ходил в русский ресторан и полакомился русской кухней, мимоходом пообщался с твоими соотечественниками.
— Надо же… Макс, извини, за мной твоя матушка прислала. Я должна идти.
* * *
В доме творилось невообразимое. Вся прислуга охала, ахала и вела разговоры только об монстре убийце. Столкновение призрака с полицией обрастало новыми подробностями. Народ богат на фантазию. Вмиг нарисовал к тому ужасу ещё и то, чего не было. Вскоре эту историю уже не возможно было узнать. Парочка американцев не выползала из своей комнаты. Шарахаясь и крестясь на каждый слух и чих. Но уезжать не собиралась. Значит, надеялась ещё добыть драгоценности. Новый дворецкий тоже мало напоминал бравого служаку каким он начинал. Ральф, заметив его дикие вздрагивания при каждом шаге за спиной, подумал, что мог открыть гроб и он, позарившись на шустрые действия американцев. Иначе с чего ему так дрожать. Скорее всего, он уже видел его. А, тем не менее, всех потрясло новое чудовищное злодеяние. Были убиты полицейские, у них пропали часы с красными циферблатами. В округе появились священники добровольцы, которые ходили с молитвами по всем местам и дорогам, освящая и распевая молитвы, читая проповеди. Их намерения были самыми добрыми успокоить людей, но это не помогло полиции, а только запутало. Попробуй, отличи призрак от настоящего. Люди, завидев священника, бежали со всех ног в противоположную сторону. Церковь выразила по такому поводу беспокойство, только что могла сделать полиция. Её не учили воевать с нечистой силой. Граф и тот был в растерянности. Огромное желание жгло его — поскорее из всего этого выпутаться самому и уберечь людей. Неприятная ситуация. Ральф думал. Ведь должен быть способ загнать его обратно. Если их с Луизой камни могли тухнуть под воздействием браслета Яны, то надо пробовать успокоить и этот пожар. К тому же есть ещё одно свойство, если призрак лишить этого камня он превращается в прах. Не может быть, чтоб там работал другой подход. Вероятно, свет, упавший на камень епископа сыграл в этой истории не последнюю роль… Сохранившееся под воздействием камня тело, поднялось. «По крайней мере, при встрече не будет суеты, сориентируемся на месте, будем знать, как действовать. Хотя бы попробуем». — Пришёл он в рассуждениях к концу.
