сколько делами. Яблочков считал, что отказ от дуги – ошибка Лодыгина, что никогда лампочки накаливания не смогут быть прочными и экономичными. Больше того, может быть, именно опыты Лодыгина заставили Яблочкова заняться изобретением другого способа электрического освещения: он был уверен, что путь Лодыгина не приведёт к успеху.
Яблочков писал: «Лодыгин направил свои работы на произведение света одним накаливанием углей без вольтовой дуги… Все исследования по этому вопросу всё более и более приводили к отрицательным результатам, показывая, что при громадных затратах тока посредством способа накаливания получается лишь самый ничтожный свет… Так как трудно расставаться с иллюзиями и ещё труднее с заблуждениями, то встречается ещё масса поклонников и искателей разрешения вопроса этим способом… электрическое освещение с помощью накаливания углей не представляет шансов на успех в будущем, что показали и многочисленные опыты, приведшие к отрицательным результатам, и теоретические соображения».
Знал ли Лодыгин, что Яблочков считает его работу заблуждением и иллюзией? Да, знал. Он знал и то, что авторитетнейший специалист России по электротехнике Владимир Николаевич Чиколев того же мнения, что Яблочков.
А Лодыгин, несмотря на победное шествие свечи Яблочкова, несмотря на то что большинство понимающих людей считали, что Яблочков окончательно решил вопрос об электрическом освещении, верил в свой путь: он упорно совершенствовал лампочку накаливания.
И был прав. Яблочков писал, что лампочка накаливания даёт ничтожный свет. Но как раз недостатком свечи Яблочкова было то, что она давала слишком сильный свет – не меньше трёхсот свечей. И при этом излучала столько тепла, что в небольшой комнате невозможно было сидеть. Поэтому свечами Яблочкова и пользовались главным образом для освещения улиц и очень больших помещений – театров, заводских цехов, морских портов.
А лампочки накаливания не нагревали сколько-нибудь заметно помещение, и, главное, можно было делать их любой силы. Лампочки Лодыгина давали свет силой от одной восьмой до ста пятидесяти свечей. Самыми распространёнными были лампы в шестнадцать свечей.
Итак, борьба… Но в характере этой борьбы сказались традиции русских учёных и техников, очень отличные от того, что происходило часто в западных странах. Там борьба технических идей нередко превращалась в борьбу за деньги. Бесконечные процессы, старание получить патент раньше соперника, устроить шумную рекламу, объявить конкурента шарлатаном…
Ничего подобного не было в борьбе между Яблочковым и Лодыгиным. Каждый из них считал, что другой заблуждается, но относились они друг к другу с уважением, работали вместе в научном обществе, вместе организовали первый русский журнал «Электричество», редактором которого был противник Лодыгина – Чиколев, а Лодыгин и Яблочков были ближайшими сотрудниками журнала.
Чиколев, Яблочков и Лодыгин организовали первый русский журнал «Электричество».
Это была благородная борьба.
Когда Яблочков вернулся в Петербург и построил завод для производства своих электрических приборов, он на этом же заводе по просьбе Лодыгина изготовлял и его лампочки. В преимуществах дуговых ламп Яблочков был совершенно убеждён, но, выпуская лампочки Лодыгина, как бы предоставлял потребителям решить вопрос самим – чьё изобретение лучше.
Редки в истории изобретений подобные случаи. С точки зрения коммерческой это была полнейшая нелепость – помогать конкуренту. Но Яблочков и Лодыгин были не коммерсантами, хотя по условиям времени им и приходилось заниматься коммерческими делами, чтобы осуществлять свои изобретения. Спор у них был не о том, кто больше заработает на изобретении, а кто лучше удовлетворит потребности людей.
Лодыгин к тому времени, когда его лампочку стал изготовлять завод Яблочкова, внёс в неё важные усовершенствования: он перешёл от угольных стержней к угольной нити. Новая лампочка потребляла меньше тока и дольше служила – уже несколько сот часов.
Но разорился Яблочков, закрылся его завод, и лампочки Лодыгина больше не изготовлялись. Вы прочтёте в рассказе «Фабрика изобретений», как Эдисон усовершенствовал лампочку Лодыгина, не упоминая даже имени её первого изобретателя, и сумел распространить её по всему миру. Когда о лампочке накаливания везде говорили как об американском изобретении, французский электротехнический журнал писал: «А Лодыгин? А его лампы? Почему же не сказать уже, что и солнечный свет изобретён в Америке?»
Вольфрамовая нить
Прошло несколько лет, и лампочки накаливания совершенно вытеснили свечу Яблочкова. Они были удобнее, так как могли давать и сильный и слабый свет, тока потребляли меньше, не нагревали помещение и служили дольше дуговых ламп.
Лодыгину самому не удалось наладить в России широкое производство своих ламп. Он уехал в Париж, потом в Америку. Вы помните, как изобретатель двигателя внутреннего сгорания Отто почти помешался на бесконечных тяжбах, стремясь доказать «первородство» своего изобретения. Лодыгин, увидев в Америке, что изобретённая им лампочка носит имя Эдисона, который её усовершенствовал, не стал заниматься доказательствами своего приоритета, а принялся работать дальше.
У лампочек с угольной нитью, даже после всех усовершенствований Эдисона, осталось два недостатка: они давали желтоватый свет и расходовали тока хотя и меньше, чем дуговые лампы, но всё же довольно много.
Лодыгин вернулся к тому, с чего начинал свою работу, – к опытам с нитью из тугоплавких металлов. Занимались этим и другие изобретатели – только не Эдисон. Он был ведь изобретателем и в то же время крупным коммерсантом. Наладив массовое производство угольных лампочек, Эдисон нисколько не был заинтересован в том, чтобы заменять их какими-нибудь другими: пришлось бы останавливать производство, ставить новое оборудование. Это ему было невыгодно.
Но остановить прогресс техники нельзя, хотя капиталистам иногда удаётся его задержать на некоторое время, если новые изобретения могут принести им убытки.
Среди всех изобретателей, искавших хорошей замены для угольной нити, а их было немало, блестящего успеха добился снова Лодыгин. Он нашёл самый подходящий металл для нити – вольфрам. Нить из вольфрама даёт яркий белый свет, требует гораздо меньше тока, чем угольная, и может служить тысячи часов, так как вольфрам самый тугоплавкий металл. Вот уже больше полувека мы пользуемся лампочками с вольфрамовой нитью.
Так Лодыгин, дав Эдисону основу для создания лучшей по тем временам угольной лампочки накаливания, потом одержал над ним творческую победу – создал вольфрамовую лампочку, которая совершенно вытеснила угольные.
А что же дуговые лампы – о них вовсе забыли? Нет, ими пользуются и теперь для прожекторов, маяков, киносъёмок – там, где нужен источник света во много тысяч свечей. Но вот что интересно: дуговые лампы теперь делают не по методу Яблочкова, а тем способом, который Яблочков справедливо забраковал, – с регулятором, сближающим угольные стержни.
Яблочков был прав для своего времени – на том уровне техники нельзя было создать надёжный регулятор. А в наш век точнейших приборов это совсем нетрудно. И оказалось, что теперь дуговые лампы с регулятором удобнее и выгоднее свечей Яблочкова.
Но вернёмся к тому времени, когда шёл спор между лампочкой накаливания и свечой Яблочкова. Тогда
