— Мой король должен быть горд, что это решение придумала Легина, его дочь. Здесь воистину нужна была не только королевская мудрость, но и свежий детский взгляд. Если тем участком сада владеют другие люди, надо заполучить их права владения.
— Что? — укол пока ещё непонятного подозрения заставил Ригера разбавить своим хриплым голосом гладкую речь мажордома. Лорд Станцель не заметил этого сигнала опасности и, довольный достигнутым успехом, продолжил её.
— Просьба Легины об учёбе у чародеев и есть это решение. Оно означает, что в будущем на трон Рении вступит человек, владеющий всеми знаниями и мощью чародеев. И тогда во всей Рении не будет для него ни одного неподвластного ему уголка страны! — пафосно закончил лорд Станцель и гордо выпрямился.
…В становившемся всё громче гуле девочка вдруг разобрала своё имя. Она навострила уши. Точно. "Легина… Легина…"
Жаркая кровь прилила к её лицу — отец с лордом Станцелем говорят о ней!
О ней говорили там, где решались самые важные дела Королевства!
Легина заметалась, пытаясь найти положение, из которого был бы слышен весь разговор…
…Король поднял на своего советника застывший взгляд.
— Я не понял… при чём здесь Легина?
— Но… я же говорю: решение древнего вопроса с чародеями — это учёба у них наследника престола! — опешил мажордом.
— Я не понял, при чём Легина к престолу Рении! — расчётливо холодно отпечатал Ригер и упёрся руками в столешницу стола, словно собираясь встать.
Лорд Станцель похолодел: он воочию увидел пропасть, над которой завис.
— Но ведь Легина… она пока и есть наследница, по праву рождения.
— К чёрту её! — вскочил Ригер. Мажордом царапнул его по незаживающей ране: за пятнадцать лет брака четыре дочери и ни одного сына — тут было от чего обозлиться на судьбу. — К чёрту!! - заорал он.
От толчка перевернулась хрустальная чернильница и тёмное пятно стало жадно захватывать хрупкие белые листы бумаги. Эта мелкая авария как будто щедро плеснула масла в огонь его гнева. В переполнившем его бешенстве радостно лопнули скрепы внутреннего самоконтроля, подточенные пьянящей смесью давней обиды, злобы и безнаказанности. Ригер ударил по столу, разметая бумаги.
— У меня будет настоящий наследник! У меня будет сын! Сын — а не это бабское отро-одье!
Перепуганное эхо металось по залу, успокаивая короля "Будет!… Будет!…"
— К чёрту твою Легину! У меня будет сын!!
Оторопевший старик не мог оторваться от брызг слюны от беспрестанно одно и то же орущего ими рта — "у меня будет сын!". Ему уже приходилось бывать свидетелем подобных взрывов короля, и каждый раз он был готов умереть на месте — не то от страха, не то от стыда.
— Во-он отсюда! — почувствовав, что пламя его гнева пошло на спад, Ригер захотел остаться в одиночестве. — Вон!! - рявкнул он напоследок пятящемуся полуобморочному мажордому.
Тот заспешил и бессловесно выскочил за дверь. В приёмной было неестественно тихо. Бледный секретарь делал вид, что внимательно читает какое-то письмо, но его с головой выдавали трясущиеся руки и неподвижно-невидящий взгляд.
Оставшись один, Ригер неожиданно для самого себя быстро успокоился. Со вздохом облегчения он опустился на мягкое сидение кресла и почти расслабленно уронил назад голову. Потом его внимание привлек мерный стук капающих на пол чернил. С удивлённым раздражением он уставился на устроенный им самим разгром, дёрнул плечами — и зло ударил по недопитой чашке. Та резким звоном покатилась по паркетному полу, разливая по пути остатки чая, ударилась о край толстого ковра и, закрутившись на месте, остановилась в собственной луже.
Ригер встал, не спеша подошёл к ней и, оглядев её, с удивлением не нашёл на её теле ни единой трещины. Проявленная ею крепкость вызвала его уважение. Он поднял цепко держащуюся за жизнь чашку, отряхнул её от прилипших листиков мяты и аккуратно поставил на стол…
А в узкой нише, уткнувшись лицом в колени и зажав ладошками уши, билась мелкой дрожью девочка. Её мир сузился до крохотного пространства, в котором было место только для до сих пор грохочущих в ней немилосердных слов её отца…
* * *
…Она очнулась на холодных ступеньках винтовой лестницы — и даже не нашла сил удивиться тому, что не помнит, когда она сюда добралась. Боль немного отупела, и она вместе с ней. Она провела рукой по девственно-сухой щеке.
Что же она сделала не так, что отец не хочет любить её?
Неловко качнувшись, она чуть не загремела вниз с крутых ступенек. Испуг отрезвил её. Она решила спуститься вниз.
Там, на полу, покрытом острой кирпичной крошкой, ей показалось много уютнее. Она легла на них, положив руку под голову и подогнув под себя ноги. Так оказалось почти совсем спокойно и хорошо.
Что же в ней такого, что отец не хочет любить её?
Потом ей стало холодно. Она старалась терпеть, сколько можно, но холод оказался сильнее её. Она бы хотела уснуть, но он не давал ей этого.
Она села. Заметила, как испачкалось её платье и отрешённо подумала, что её опять будут ругать за это. Но лучше пусть ругают, чем сидеть вот так здесь сейчас. Ей захотелось назад, в свою комнату. Там её ждёт Рыжик. И нянюшка.
Там хорошо.
Она поднялась, потёрла уставшие глаза — и на ватных ногах заспешила к выходу. Скорее, скорее отсюда, не оглядываясь и не жалея…
Больше Легина никогда сюда не приходила.
* * *
— Не, ну глянь, какую моду взяли!
— И не говори! Куда мир только катится?
— Да разве мы в такие-то годы позволили себе?
Лорд Станцель приподнял тяжёлую голову к источнику не умолкающего шума. С улицы доносился глупый бабий трёп, изредка разбавляемый шорохом метёл. Он хотел было приказать отогнать слишком говорливых дворничих от своих окон — но, впрочем, тут же забыл об этом. У него сейчас было другое занятие — вести удручающий подсчет сегодняшних потерь.
Как всё скверно… Во-первых, Ригер отказался удовлетворить его ходатайство и разрешить дочери пойти в учёбу к чародеям. Это, во-вторых, ставило жирный крест на его далеко идущих планах вывести наконец ренийский трон из-под полуопеки-полуконтроля Круга. Но это ещё полбеды… Хуже то, вздохнул лорд Станцель, что король все меньше и меньше прислушивался к нему. Или вообще позволял себе такое… как сегодня. На мальчишку так не кричат…
Что-то изменилось в этом мире. Что-то в нём стало неправильно и нехорошо. Старик сгорбился… Вот раньше, когда он был моложе… Сейчас совсем не то!
Только теперь до него дошло, что означало то странное чувство ошибки. Он не сообразил вовремя: Ригер вовсе не хотел разобраться с просьбой Легины, его желанием было никогда больше не слышать о ней. Старик застонал — он вспомнил, что король закончил тот разговор именно этими самыми словами. Что же с ним произошло, раз он сразу не понял этого?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
