ПЕСНЬ О ХЛАДНОКРОВЬИ
Я помню шумные ноздри скачекУ жеребцов из-под Куянды,Некованых,ГоревыхИ горячих,Глаза зажигавшихКострами беды,Прекрасных,Июльскими травами сытых,С витыми ручьями нечесаных грив…Они танцевалиНа задних копытахИ рвали губу, удила закусив.Тогда, обольщенные магарычами,Коням тем, не знавшим досель седока,Объездчики обнимали ногамиКрутые, клокочущие бока.И всадникС застывшей для выстрела бровью,И конь — на дыбах,На дыбах,На дыбах!Не ты ль, азиатское хладнокровье,Смиряло ослепшую ярость в степях?Не ты ли,Презревшее злобу и силу,Крутилось меж волчьихРазинутых ям,Кругами гнало жеребца по степямИ после его в поводу приводило,Одетого в мыло, к хозяйским ногам?
Я помню и то,Как, Британию славя,Кэмширцы вели табуны голытьбы,По-журавлиному ногу отставив,Ловили на мушку их губы и лбы!Кэмширцев на совесть, на деньги училиВести пулеметный сухой разговор,Чтоб холодно в битвы кэмширцы ходили,Как ходят штыки и ружейный затвор.Тряслись от пожаровИ падали кровли,Но зорок и холоден был караул, —Тогда европейское хладнокровьеГлядело на насИз сощуренных дул.
Кругом по-вороньи засады расселись.Вчера еще толькоУ злобы в плену,Надвинулся враг,Хладнокровно нацелясьВ окно сельсовета,В победу,В весну.Он призван к оружью,Он борется с нами,Силен и прикидчив, лишившийся сил,Он выучку получил у Краснова,Он комиссаров! на козлах! пилил!Он не жалел наших женщин,Он вешал,Рубил топорами и ждал своего, —И вот он стоитВ припасенных одеждахИ просит, чтоб мы пощадили его:Вот, мол, он нищ,Он согласен, не прекословя,С решеньем любым, ничего не тая…
Поучимся у врагов хладнокровью,Пусть ходит любой,Как затвор у ружья!Сосчитаны время,ДвиженьеИ пули.И многое спросится у сторожевых,И каждый находится в караулеУ взрывчивых погребовПороховых.Враг — под ружьем,Он борется с нами,Он хочет расправы любою ценой.И, может быть, завтраНа шею ДмитроваНаденут закрученныйГалстук пеньковый,Намыленный сытой вонючей слюной.— Ответят за казньВаши шеи воловьи!Ответных насчитано будет монет.Да здравствует выдержка и хладнокровье,Да здравствует солнцеИ песни побед!
1933
РАНЕНАЯ ПЕСНЯ
Дала мне мамаша тонкие руки,А отец тяжелую бровь —Ни за что ни про чтоТяжелые мукиПринимает моя дремучая кровь.Ни за что ни про чтоЯ на свете маюсь,Нет мне ни света, ни праздничных дней.Так убегает по полю заяцОт летящих на лыжахПлечистых теней.Так, задыхаясьВ крученых тенётах,Осетры саженныеХвостами бьют.Тяжело мне, волку,На волчьих охотах,Тяжело мне, тополю, —Холод лют.Вспоминаю я городС высокими колокольнямиВплоть до пуповины своей семьи.Расскажи, что ль, родина, —Ночью так больно мне,Протяни мне,Родина, ладони свои.Не отдышаться теперь — куда там.Что же приключилось,Стряслось со мной:Аль я родился, дитё, горбатым,Али рос я оглашенныйИ чумной?Али вы зачинщики, —Дядья-конокрады,Деды-лампасники,Гулеваны отцы?Я не отрекаюсь — мне и не надоВ иртышскую воду прятать концы.Мы не отречемся от своих матерей,Хотя бы нас задницейСадили на колья —Я бы все пальцы выцеловал ей,Спрятал свои слёзыВ ее подоле.Нечего отметину искать на мне,Больно вы гадаете чисто да ровно —Может быть, лучшего ребенка в странеНосит в своем животе поповна?Что вы меня учитеЛизать сапоги?Мой язык плохогоПрибавит глянцу.Я буян смиренный — бить не моги,Брошу все, уйду в разброд, в оборванцы.Устрою настоящий кулацкий разгром,Подожгу поэмы,Стихи разбазарю,И там, где стоял восьмистенный дом,Будет только ветер, замешенный гарью.Пусть идет все к черту, летит трубой,Если уж такая судьба слепая.Лучшие мои девки пойдут на убой,Золото волос на плечо осыпая.Мужики и звери из наших местБудут в поэмах погибать не по найму.Коровы и лошади — вот те крест —Морды свои вытянут ко мне: кончай, мол.Кому же надобен мой разор,Неужели не жалкоХозяйства такого?Что я, лиходей, разбойник иль вор?Я еще поудобнейКого другого.Не хера считать мой улов и вылов,Не хера цепляться — айда назад.Мы еще посмотрим, кому ВорошиловПодарит отличье за песенный лад!Кутайтесь в бобровых своих поэмах,Мы еще посмотрим на вас в бою, —Поддержат солдаты с звездой на шлемахРаненую песню мою.
1933
ДОРОГА
Лохматые тучиКлубились над нами,Березы кружилисьИ падали, и,Сбежав с косогора,Текли табунами,И шли, словно волны,Курганы в степи.
Там к рекам спешилаОвечья РоссияИ к мутной водеПрипадала губой,А тучи несметныеИ дождевыеСбирались,ДымилисьИ шли на убой.
Нам было известно —На этой равнине,За тысячи верстОт равнинной луны,Лепечут котлыИ бушуют полыни,И возле болотцаСтоят в котловинеНа гнутых ногахНад огнем таганы.
Оттуда неслись к намГлухие припевыДалекой и с детстваРодной высоты,И на стоянкахСкуластые девыДля нас приносилиОттуда цветы.
У этих цветовБыл неслыханный запах,Они на губахОставляли следы,Цветы эти, верно,Стояли на лапахУ черной,Наполненной страхом воды.
А поезд в смятеньиВсё рвал без оглядокЗастегнутый наглухоВорот степей,И ветер у оконКрутился и прядал,Как будто бы ктоВыпускал голубей.
У спутниц бессонница,Спутанный волос,Им шеи закат золотит,И давноВ их пестрых глазахПолстраны раскололось, —Зачем они смотрят,Тоскуя, в окно?
Но вот по соседству,Стуча каблуками,С глазами ослепшими,Весел и пьян,Гармонь обнимаетКривыми рукамиДалекойЯпонской войны ветеран:
«Не радуйся, парень,Мы сами с усами,Настрой гармонистаНа праздничный лад…»…Мы ехали долгоПолями-лесами,Встречая киргизИ раскосых бурят…
А поезд всё рветЧерез зарево дыма,Обросший простором и ветром,В дыму,И мир полосатыйПроносится мимо —Остаться не страшноЕму одному.
Затеряны избы,Постели и печи.Там бабыУгрюмо теребят кудель,Пускает до облакГусей СемиречьеИ ходит под бубныВ пыли карусель.
Огни загораютсяРеже и реже,Черны поселенья,Березы белы,Стоит мирозданье,Стоят побережья,И жвачку в загонахРоняют волы.
И только на лавкеВояка бывалый,Летя вместе с поездомВ темень, поет:«…Родимая мать,Ты меня целовалаИ крест мне дала,Отправляя в поход…»
Кого же ты, ночь,И за что обессудишь?Кого же прославишьИ пестуешь ты?А там, где заря зачинается,ЛюдиКоряги ворочают,Строят мосты.
Тревожно гудятПровода об отваге,Протяжные звукиМы слышим во мгле.Развеяны по ветруКрасные флаги,Весна утвердиласьНа талой земле.
1933
СИНИЦЫН И Кº
