боковой ниши, одетый в ниспадающий пурпурный плащ, свободную рубашку с кружевными рукавами и мешковатые панталоны с расшитым золотом поясом – не самый подходящий наряд для жителя пустыни, но в герметичном здании резиденции он мог регулировать климат, как душе угодно. Темные, близко посаженные глаза Фенринга сверкали, пока он ждал от гостя объяснений.
Следом в помещение ворвался расстроенный ментат графа. Грикс Дардик склонил свою непомерно крупную голову и прищурил один глаз, будто это помогало ему лучше сосредоточиться. Кадык угловатым выступом выпирал на его тонкой шее.
– Этот человек пришел с важной информацией. – Дардик склонился ближе к уху Фенринга. – Мы должны его выслушать, мой граф.
Дардик одевался безвкусно, дорого и пестро, причем ни одна вещь не подходила к остальным – широкие манжеты, удлиненный воротник, пуговицы в неожиданных местах. Он вновь наклонил голову и прошептал слишком громко:
– Интересно, с чем пожаловал господин барон? Что ему известно?
Граф нахмурился, взглянув на ментата:
– Мы узнаем это быстрее, если ты не станешь перебивать! Просто наблюдай и не лезь вперед! – Фенринг бросил на барона любопытный взгляд. – Пойдемте, у меня есть комната с защитой от прослушивания. Мы сможем поговорить там.
– Комната тишины! – снова встрял Дардик. – Толстые глухие стены, четыре стула. Сколько нас? Один, два, три, четыре. По одному для каждого из нас. Важная и увлекательная информация! – Ментат прищурил другой глаз.
Барон ощущал беспокойство в присутствии этого непонятного человека.
– Я надеялся, что это останется между нами, граф. Нам не нужна аудитория.
Фенринг отмахнулся:
– Перестаньте, мне же требуется ментат для правильной оценки информации. – Он бросил еще один косой взгляд на Дардика. – Хотя с каждым днем он становится все более утомительным и все менее полезным.
Барон почувствовал, что настаивать нельзя.
– Да, я вас понимаю. У меня ведь тоже есть ментат. Я еще не готов с ним распрощаться.
В голосе Дардика появились жалобные нотки:
– Я просто служу вам, мой граф. Вам следует прислушиваться к моей интуиции и прогнозам.
– Я бы прислушивался чаще, если бы ты болтал поменьше. – Фенринг направился прочь мягкой кошачьей походкой, ожидая, что барон последует за ним. Марго и ментат сопровождали их с обеих сторон.
Защищенная комната походила на небольшой прямоугольный склеп. Ее стены, сложенные из толстых блоков песчаника, будто возводились в средние века. Стыки между блоками были надежно заделаны; на пол, стены и потолок нанесена пленка из полимера, поглощающего вибрации. Странно, но в маленькой нише стояла ваза с тремя недавно срезанными оранжевыми цветами. Свежие цветы на Арракисе?
Войдя в комнату, Марго одарила всех очаровательной улыбкой. Барон сообразил, что эксцентричное поведение Фенринга во многом вызвано желанием доставить удовольствие своей прелестной жене. Возможно, именно поэтому он оставался в величественной арракинской резиденции и не хотел перебираться в более современные кварталы Карфага.
Барон погрустнел, увидев простой стол в центре комнаты и четыре маленьких стула, ни один из которых не выдержал бы его огромного веса. Но никак не выказывая смущения, переключил свой гравипояс на более мощный режим и остался стоять. Это аскетичное помещение проектировали для полного уединения, а не для удобств. Барону уже хотелось побыстрее оказаться подальше отсюда и вернуться в штаб-квартиру Харконненов.
Фенринг занял один из стульев.
– А теперь, э-э-э, мой дорогой барон, объясните, что там у вас за важная и интригующая информация, ммм?
Барон произнес с серьезным видом бывалого конспиратора:
– Я придумал способ заманить в ловушку тех расхитителей специи, которые заправляли перерабатывающим заводом Оргиз. Теперь я знаю, кто они такие.
Все внимание Фенринга переключилось на него:
– И как вам удалось получить эти сведения? Мой ментат и следователи ничего не нашли.
Рядом с ним, развалившись на стуле, как сломанная марионетка, Грикс Дардик мурлыкал себе под нос странную мелодию и казался полусонным.
Барон потер пальцем аметист в одном из своих колец.
– Хотел бы я претендовать на превосходство над ними, граф, но правда в том, что ответ пришел ко мне сам. Вы, вероятно, помните, как я высказывал вам свои подозрения, что к контрабанде специи причастны мятежники из Союза Благородных.
– Бездоказательное заявление, – вставил Дардик.
– Но теперь у меня есть доказательства – и признание! – отрезал барон. – Якссон Ару самолично пытался завербовать меня в свои ряды. Он полагает, что Дом Харконненов может стать одним из его самых могущественных союзников, если я стану снабжать его еще большим количеством меланжа.
Лицо Фенринга вспыхнуло от гнева:
– Этот человек – мясник! Вы помните, что он сделал, э-э-э, на Оторио и в Императорском дворце?
– Разумеется, граф Фенринг, но не возмущайтесь так. У всех нас на руках много крови. Я не принимаю решений под действием эмоций. – Он взглянул на Марго Фенринг, но та, похоже, держала себя в руках лучше, чем кто-либо из присутствующих.
Фенринг откинулся на спинку стула, глядя на барона снизу вверх:
– Объяснитесь подробней.
– Перерабатывающий завод Оргиз был тайно построен повстанцами и управлялся ими, но их внутренние враги вмешались и разрушили производство. Теперь Союз Благородных остался без выгодного канала сбыта на черном рынке. – Барон помолчал, его лицо посуровело. – И Якссон Ару хочет, чтобы я восполнил эту недостачу – втайне, разумеется.
– Какой-то абсурд! – пробормотал Фенринг.
– Да, это неразумно, – согласился ментат.
– Но это также предоставляет нам удобную возможность разыграть гамбит, – рассудительно продолжал барон. – Император давным-давно хочет искоренить радикальное движение. Эти бунтари подобны сорнякам – прорастают снова и снова. Шаддам уже отчаялся остановить Якссона Ару. Однако мы можем это сделать, граф Фенринг – вы и я.
Хмыкнув, Фенринг погрузился в раздумья.
– Я уже сказал Императору, что мы разобрались с расхитителями специи и казнили преступников, так что эта новая информация будет весьма, э-э-э, обескураживающей. Впрочем, возможно, если мы объясним, что повстанцы вели более масштабные операции, чем мы подозревали, гнев Императора не падет на нас.
– Вы в точности повторяете мои мысли, – произнес барон. – И если мы все разыграем правильно, то сможем разрушить само движение Союза Благородных, а не просто избавиться от нескольких контрабандистов. Подумайте, какой великой победой это станет – для вас и для меня. Мы сможем разоблачить всех тайных предателей, ведущих подрывную деятельность против режима Коррино. – Он понизил голос. – У меня уже есть веские доказательства, что Лето Атрейдес с Каладана – один из них. Все они должны предстать перед правосудием!
Леди Марго вскинула изящную бровь:
– Лето Атрейдес?
Барон сделал пренебрежительный жест:
– Образ этого герцога представляет собой фасад, который слишком хорош, чтобы в него поверить. Теперь мы знаем, почему – все это камуфляж. Все всплывет на поверхность, как
