– Не поднимайте тревогу, если услышите какой-нибудь шум. Мой батальон сейчас внизу, на пляже, и они скоро будут здесь.
Едва выговорив эту фразу, я услышал шум, и несколько секунд спустя появился Вульф впереди марширующей группы, ведущий ее прямо к тому месту, где мы стояли. Дав команду «стоять», Вилли подошел ко мне и доложил:
– 77-й береговой артиллерийский полк прибыл на место. Разрешите следовать дальше, товарищ старший лейтенант.
Чтобы запутать охрану, я приказал ему отвести людей на холмы недалеко отсюда и оставить там на пару часов. Затем, повернувшись к русским, мы поговорили о том, сколько смерти несет война. Когда последний из отряда прошел, я постепенно свел беседу на нет, и попрощавшись, мы с Вилли удалились. Не было нужды беспокоиться, что охранники доложат о нас, так как они боялись наказания в том случае, если их застукают пьяными на посту. Для них это могло закончиться попаданием в штрафной батальон или на передовую, и каждый русский превосходно знал, что означают эти слова. А тех, кто пытался бежать, расстреливали, или они подрывались на заминированной немцами территории. Те, кто пытались все же пройти через минное поле, попадали под обстрел немецкой пехоты. Так что любая попытка к бегству оканчивалась одним – смертью. Прокрутив в голове все эти причины, я мог быть уверенным в том, что нас не заложат. Мы слишком долго учились и теперь знали более чем хорошо систему русской армии. Обыкновенный солдат не имел практически никаких прав. Офицер мог снять ремень и хлестать его до полусмерти, не слушая оправданий виновного.
Пройдя по берегу, мы вышли на ровную дорогу, идущую между заливом и лесом. Я приказал выделить из каждого отряда по человеку, которые бы находились на расстоянии пятидесяти метров от остальных и прислушивались к любому подозрительному звуку, а также пристально наблюдали за окружающей местностью. В случае, если будет замечено какое-либо движение, они должны были немедленно доложить мне. Затем я дал ребятам последние инструкции:
– Первый отряд немедленно отправляется в сторону железнодорожных путей для того, чтобы взорвать мосты, а дальше – уничтожать все живое на своем пути. Что делать далее, вам известно. Второй отряд направляется под видом военной полиции для того, чтобы внести смуту и дезинформировать полки, а также послать армейские отряды в неверных направлениях. Заменить вывески, нарисовав новые. В общем, делать все, что нужно.
Отряд номер три. Помните все, чему вас учили. Ваша задача – прослушивать аппаратуру и быть в курсе, куда направляются войска. Фенрих Фогель, ты отлично умеешь вживаться в любую роль, пародируя голоса. Так вот, когда главный центр связи будет уничтожен, сразу же раздай новые приказы по дивизиям. Что делать потом, думаю, не стоит повторять.
Первый отряд разделился на три и строем удалился, маршируя через поля, а также вдоль рек, используя в качестве путеводителя имевшуюся карту.
Отряд под номером два, тоже разбившись на три подотряда, отправился на выполнение своего задания, заключавшегося в уничтожении запасов топлива и складов с оружием. Третий, расформировавшись на группы по девять человек, был брошен взять под контроль все дороги. Все без исключения телефонные провода, ведущие в Одессу и из нее, должны были быть перерезаны, причем быстро.
Оставался еще четвертый отряд, и ему предстояло выполнить самую важную работу. По этой причине мы с Вилли остались с ним. Мы обсудили план дальнейших действий, состоявший в том, что, достигнув гавани, мы разделимся и неполным отрядом открыто войдем в ворота.
– Вилли даст приказ для обеих частей отряда. Задача отделившихся – ввести всех в заблуждение, одурачить. Не забудьте о таблетках, в случае неудачи. Ваша задача – вырубить распределительный щит, а затем две радиостанции. Вы можете вывести их из строя любым способом, если поймете, что справились с задачей, можете переходить в армейские штабы. Благополучно войдя в город, можете быть предоставлены сами себе. Я присоединюсь к оставшимся ребятам из отряда номер один, в лагерь начальника порта. Один из нас будет держать связь с вами все время. Все ясно?
Вопросов не последовало, и мы, построившись в шеренги, разошлись. Не останавливаясь и не разговаривая, мы шли по спускающейся вниз дороге в город и дружно пели. Одесса буквально кишела военными. Сотни, тысячи русских пехотинцев двигались в разных направлениях, транспортные колонны медленно катили по обочинам дороги, шли танки, артиллерия и все, что было на колесах и могло передвигаться.
Дороги были забиты, и я с удовлетворением заметил, что русские паникуют. Среди многотысячной армии врага затесался только один маленький немецкий отряд. Забрезживший рассвет предвещал хороший, ясный день. Приблизившись к гавани, Вилли крикнул на чистейшем русском языке с безупречным произношением:
– Отряд, стой, раз, два! Третий отряд – отправляться на выполнение задания.
Младший лейтенант Гритс принял команду и повел отряд через ворота. Часовые отдали честь. Рюкзаки за спинами ребят были набиты взрывчаткой; там также лежали подводные костюмы, не умещавшиеся полностью и заметные любому. Но мы не беспокоились об этом. Часовыми уже были получены ложные распоряжения, якобы от генерала Жукова, пропустить отряд, не задерживая, и ни один офицер не осмелился бы нарушить приказ, за подписью самого генерала и заверенный печатью. Чтобы выполнять свою работу идеально, у наших экспертов по почерку ушли годы. По документам мальчики направлялись на подводные учения, и генерал Жуков лично подписал распоряжение начальству гавани о выделении бараков для нас, а также дал указание, чтобы руководство предоставило нам условия для тренировок.
По легенде, отряд являлся командой, готовящейся вести подводные диверсионные операции, но не подчиненной военно-морскому флоту и поэтому независимой от морского командования.
Как только мы вошли в ворота, Вилли прокричал:
– Георг, пойди растолкай немного этих часовых родины. Спроси, как они посмели пропустить отряд, не проверив документов?
Я посмотрел на Вилли, в который раз подивившись его бесшабашности. В то же время его голова работала двадцать четыре часа в сутки, просчитывая все возможные варианты. Быстро сориентировавшись, я понял, что он имел в виду – нужно было ненавязчиво отметиться у начальника порта. Чем скорее они привыкнут к нам, тем лучше. Поэтому я подошел к сержанту, стоявшему на охране ворот, и спросил:
– Сколько вы уже в армии?
– Шесть лет.
– И за все это время вы ни разу не удосужились прочесть плакат, который висит на стене в каждом штабе? Разве вам неизвестно, что вы должны проверять каждого, кто входит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
