— Доброе утро, Марсия, — бодро сказал он.
— Я слышу, у тебя сегодня хорошее настроение, Лу. Ты, конечно, очень занят, так что я постараюсь тебя не задерживать. Хочу только сказать тебе, что получены приглашения на папин день рождения и что текст написан прекрасно, очень мило и изысканно, не совсем в том ключе, в каком предпочла бы я, но очень, очень хорошие приглашения. Правда, несколько человек мне позвонили сказать, что приглашений они еще не получили.
— О, должно быть, на почте задержались, — сказал Лу, — надо будет послать им их заново.
— Но речь идет о завтрашнем дне, Лу.
— Что? — Он нахмурился и, сощурив глаза, взглянул на настенный календарь.
— Да. День рождения-то завтра, — сказала она голосом, в котором чувствовалась легкая паника. — Даже если ты пошлешь приглашения прямо сейчас, они не успеют их получить. Я звоню просто посоветоваться — не слишком ли неприлично будет, если они приедут без приглашений, учитывая, что праздник-то все-таки семейный.
— Не беспокойся. Пошли нам мейлом список гостей, и мы вывесим его на двери. У нас все предусмотрено и все под контролем.
— Я могла бы привезти несколько…
— Все предусмотрено и под контролем, — повторил он уже более твердо.
Он глядел, как в зал заседаний тянутся по коридору его коллеги. Позади всех плелся Альфред в слаксах и блейзере с большими золотыми пуговицами — точно яхтой командовать собрался.
— А что именно предусмотрено? Что будет на празднике, Лу? — обеспокоенно спросила Марсия.
— Что будет? — Лу засмеялся. — Ну, хватит пытать меня, Марсия! Пусть это для всех будет сюрпризом.
— Но ты-то знаешь, что будет?
— Знаю ли я? Ты что, беспокоишься, хороший ли я организатор?
— Я беспокоюсь, что ты повторяешь каждый мой вопрос, словно хочешь выиграть время для ответа, — моментально отпарировала она.
— Разумеется, я знаю все, что там будет. Неужели ты думаешь, что я все взвалил на одну Элисон, а сам остался в стороне? — Он засмеялся. — Она ведь с папой даже не знакома, — добавил он, повторяя слова, услышанные дома.
— Да, Лу, важно, чтобы подключился и кто-то из семьи. Эта Элисон очень милая девушка, но ведь она совершенно не знает папу, правда же? Я звонила ей, хотела как-то помочь, но она, кажется, не очень склонна к общению. А мне так хочется доставить удовольствие папе.
— Он и получит удовольствие, Марсия, не сомневаюсь. — В животе у Лу что-то неприятно шевельнулось, подкатывая. — И все мы повеселимся всласть, обещаю. Но знаешь, к началу праздника я не поспею, потому что тут этот корпоратив затесался. Мне придется побыть на нем немного, но потом я обязательно приеду.
— Понимаю, конечно. О господи, Лу, мне хочется доставить папе радость! Чтобы он в кои-то веки расслабился и отдохнул как следует.
— Ну да, — Лу сглотнул, и его слегка передернуло. — Мне тоже этого хочется. Ладно. Мне пора. Надо бежать на совещание. Завтра все увидимся, да?
Он передал трубку Элисон и уже без улыбки спросил:
— Ведь все под контролем, да?
— Что именно?
— Праздник, — твердо сказал он. — Папин день рождения.
— Я все пытаюсь выяснить у вас некоторые вещи, Лу, спросить о том, как…
— Ведь все под контролем? Если нет, ты же мне скажешь, не так ли?
— Разумеется. — Элисон нервно улыбнулась. — Место, которое вы выбрали для проведения, очень… хм… шикарное место, у них там есть специальные устроители юбилеев. Да я уже говорила вам все это и не один раз за эту неделю. А еще я оставляла вам на столе вопросы насчет блюд — тех или иных, и какую музыку выбрать, чтобы вы решили, а когда вы так и не решили ничего, мне пришлось самой принимать реш…
— Ладно, Элисон, на будущее запомни, пожалуйста, когда я спрашиваю, все ли находится под контролем, в ответ мне требуется только «да» или «нет», — сказал Лу вежливо, но твердо. — Потому что времени отвечать на вопросы и записочки у меня, ей-богу, нет, а все, что мне нужно знать, это в состоянии ли ты сделать то или иное или не в состоянии. Если не в состоянии — хорошо, мы как-нибудь все переиначим. Ясно?
Она поспешно кивнула.
— Вот и чудненько! — И хлопнув в ладоши, он соскочил со стола. — Потопаю-ка я на совещание!
— Пожалуйста. — Она вручила ему папку. — И примите мои поздравления по поводу двух вчерашних сделок, все только и говорят о них.
— Правда?
— Да! И даже поговаривают, — она сделала большие глаза, — что вас посадят на место Клиффа.
Эти слова прозвучали музыкой для слуха Лу, но он постарался притушить свое ликование.
— Ну, Элисон, давай не будем торопить события. Ведь все мы желаем Клиффу скорейшего выздоровления.
— Это, конечно, так, но… все-таки… — Она улыбнулась. — Ну, до встречи на завтрашнем корпоративе. Будете?
— Конечно. — Он улыбнулся ей в ответ и, уже направившись в зал заседаний, до конца понял значение ее слов.
Когда Лу вошел в зал заседаний, все двенадцать человек, сидевшие за столом, поднялись и зааплодировали; их широкие, от уха до уха, белозубые улыбки не совсем гармонировали с усталыми, несмотря на утренний час, глазами и частичками перхоти на согбенных, натруженных, остро нуждающихся в хорошем массаже плечах. Это была общая проблема всего его окружения — недосыпание, невозможность оторваться от работы и связанных с ней приборов: ноутбуков, мобильников, электронных записных книжек, всех этих технических игрушек, которые их домашние охотно спустили бы в унитаз. Конечно, коллеги были рады за него — рады радостью автоматической, питавшейся привычным и слишком легким доступом к электронным и механическим средствам связи. Они все делали по привычке, чтобы выжить и остаться на плаву, чтобы платить по закладным, присутствовать на презентациях, соблюдать квоты, ублажать шефа, выезжать пораньше, чтобы не попасть в пробки, возвращаться с работы попозже, когда пробки уже рассосутся. Каждый из присутствовавших в зале из кожи вон лез, пытаясь покончить с делами до Рождества, а в результате список дел в их личных инбоксах разрастался до невиданных размеров. Дела откладывались до окончания каникул, которые наконец-то посвящались семье, праздничным хлопотам и всему, от чего они отмахивались в течение года. Наступало время праздничных сумасбродств.
Первым стал аплодировать сияющий мистер Патерсон, а за ним и все остальные, кроме Альфреда, который встал с опозданием. Когда другие уже поднялись, он только отодвигал стул. Когда все захлопали, он принялся поправлять галстук и тереть золотые пуговицы. Хлопнул в ладоши он только раз, когда аплодисменты уже стихали, и одинокий этот хлопок был похож на звук лопнувшего шарика.
