— Наверное, это неудивительно, ведь мы — славяне, — сказала Лиза, чтобы только поддержать разговор, который требовал от нее определенных усилий: она все время старалась оставаться хладнокровной.
Никто не должен догадываться о сложных отношениях между нею и Станиславом.
— Но вы так и не сказали мне о главном, — попеняла своему партнеру Лиза, — как Жемчужников себя чувствует?
— Доктор сказал, что у него могучий организм.
Раненый идет на поправку. По-моему, его брат уже готовится к отъезду.
Это слово отозвалось в Лизе несколько болезненно. Словно обрывалась последняя ниточка, еще связывающая ее с родиной. И она останется одна. С мужем, который будто нарочно женился на ней, чтобы сделать несчастливой…
— Вас отвести к мужу или к этим любопытным женщинам? — спросил ее Теодор, когда закончился вальс.
— Пожалуйста, к мужу! — вырвалось у Лизы.
Если кто-то на сегодняшнем бале и будет развлекаться, то уж никак не она. Скорее ей предстоял тяжкий труд: соответствовать некоему идеалу жены князя, принятому в этом обществе. Конечно, Станислав и не подумал рассказать хотя бы вкратце, как ей себя вести и чего не следует говорить, а теперь она должна до всего додумываться сама, ступать на цыпочках, осторожно, ощупывая на этой дороге каждую кочку…
Теодор вел ее к мужу. Так получилось, что идти им пришлось через весь зал, и еще издалека Лиза увидела, как Станислав беседует с какой-то юной женщиной и эта женщина что-то ему зло выговаривает.
Наверное, со стороны это было вовсе не так заметно. Для других. Но у Лизы все чувства сегодня были обострены, и она это увидела.
В ту же минуту пальцы Теодора излишне крепко сжали ее руку — она обратила к мужчине удивленный взор.
— Начинают мазурку, — быстро сказал он, — вы не подарите мне, княгиня, еще один танец?
— Пожалуйста, — слегка растерянно согласилась Лиза.
Напрасно он подумал, что она ничего не заметила, и сейчас, в порыве дружеского соучастия, пытается спасти Станислава от чего-то. Или увести Лизу от этого? Интересно, долго еще они собираются мучить ее всевозможными загадками? Лиза вдруг почувствовала себя одинокой и всеми забытой. Это было тем более странно, что она находилась посреди толпы танцующих и сама принимала участие в этом действе.
Во время мазурки ей не удалось поговорить с Теодором, зато ее случайные партнеры рассыпали Лизе комплименты, причем никто не говорил с нею по-польски. Наверное, все уже знали, что она иностранка.
Лиза тоже что-то отвечала. Кому-то пообещала очередной танец. Кому-то следующий. Теодор, который вел ее после мазурки — вернее, опять попытался отвести к Станиславу, — вынужден был остановиться, потому что некий молодой человек со смехом стал требовать у него Лизу.
— Прости, Янкович, но княгиня обещала мне следующий танец.
— Зачем ты так настойчив, Ольшевский? Разве после мазурки не лучше даме, например, полакомиться мороженым? — попытался возражать Теодор.
— Пустое, Тедик, — не согласился тот и предложил руку Лизе, которая вынуждена была ее принять. — Можете звать меня просто Януш. Не хмурьтесь, княгиня Бетти!
Он сказал так и рассмеялся, наблюдая ее нерешительность: обижаться ли на такую фамильярность.
— Нет, не ищите в моих словах некоего подтекста или желания вас задеть, — горячо заговорил Ольшевский. — Я даже не стану требовать с вас обещанного танца, если вы согласитесь то время, пока другие будут танцевать, провести со мною. Давайте поедим мороженое. Вы не пожалеете. Эти минуты мы оба проведем с пользой. Подобно гиду, я проведу вас по всем хитроумным ходам и лабиринтам краковского общества — кто еще сделал бы это лучше! А сам в это время смогу не торопясь любоваться вашим прелестным личиком…
Лиза не выдержала собственной серьезности и улыбнулась.
— Вот так уже хорошо, — в ответ просиял он. — Значит, вы согласны?
— Согласна, — все же помедлив, проговорила она. — Но как на это посмотрит мой муж, я так надолго его покинула…
— Могу уверить, что именно теперь ваш муж даже рад вашему отсутствию.
Лиза удивленно приподняла брови.
— Какое мороженое вы предпочитаете? — спросил Януш, никак не отвечая на это ее движение. — Могу лишь сказать, что князь Поплавский — человек смелый: в отличие от многих других, кои постарались бы спрятаться, он всегда идет навстречу опасности…
— Шоколадное, — сказала Лиза, как будто он не произнес только что целую речь.
В глазах Ольшевского мелькнуло восхищение.
— О, я понимаю, Станислав подобрал себе достойную супругу!
Он усадил ее за столик в так называемом буфете, представляющем собой огромное помещение, похожее на большую ресторацию, и исчез, бросив на ходу:
— Всего одну минутку!
Ольшевский и в самом деле отсутствовал недолго, так что она не успела даже как следует оглядеться, и вернулся с двумя вазочками мороженого.
— Итак, что бы вы, любезная графиня, хотели узнать от своего гида?
— Но я ничего у вас узнать не хотела! — возмутилась Лиза. — Вы сами решили, что мне будет интересно…
— Всякому умному человеку — а вас я отношу именно к этому типу — интересно знать, куда он попал, если общество перед ним незнакомое, — проговорил Януш.
— Но я еще не успела ничего толком разглядеть! — запротестовала Лиза.
— Однако первое впечатление уже составили.
Смелее. — Он говорил точно опытный педагог с ученицей, только переступившей порог класса. — Что такое? Неужели закончился очередной танец? Этот настырный Янкович опять явился! Не дадут нам с вами поговорить.
Лиза проследила направление взгляда Януша и увидела приближающегося к ним Теодора.
— Ольшевский, — возмущенно заговорил он, — что ты себе позволяешь? Увел Елизавету Николаевну, лишил нас ее общества. Князь Поплавский недоумевает, куда подевалась его супруга…
Лизе захотелось рассмеяться. Она почему-то была уверена, что все ссылки на беспокойство Станислава не что иное, как беспокойство самого Янковича, за что она ему должна быть благодарна.
— Вот как? — изобразил интерес Януш. — А мне показалось, что всего минуту назад князю было вовсе не до этого. Я даже надеялся, что он оценит мою сообразительность, благодаря которой он смог решить — я думаю, решил — очень щекотливый вопрос.
Лиза переводила взгляд с одного мужчины на другого и не могла понять, что за двойное дно у их разговора… Не связано ли оно с той самой разгневанной женщиной, которая что-то выговаривала Станиславу? Не поймешь, то ли они спасают Станислава от двойственности положения, то ли ограждают ее от неприятностей…
— Вы правы, господа, — Лиза поднялась, — мне и в самом деле пора вернуться к мужу Теодор предложил ей руку, на которую Лиза оперлась.
