— Кто он?
— Мой отец. Да, я знаю, звучит странно, но все именно так. Она не хотела быть с ним, сколько я ее помню. Она была свободной, легкой, такой уверенной. Всегда находила слова поддержки и знала, что стоит надеть в плохую погоду. — Я улыбнулась чуть шире, но вспомнив мужчину в сером костюме и длинном плаще, улыбка сама собой сползла с губ. — Она пряталась от него по всему миру, увозя меня с места на место. Мы меняли город за городом, но он всегда находил ее, словно бешенный пес шагая по следу. Но всему приходит конец, и его терпению тоже.
— Кэтрин…
— Спросил, так слушай. Он опоил ее у меня на глазах, а потом бросил и ушел, закрыв в доме с потерявшей рассудок женщиной. Она сходила с ума с каждой минутой, и я не знала, как ей помочь, понятия не имела. Мне было всего шестнадцать. Я радовалась только тому, что он не додумался подпалить дом в котором нас запер. Видимо ему доставляла радость мысль о том, что его дитя будет видеть, как погибает родитель, сгорая от безумия на глазах.
Стефан больше не перебивал, только сжал челюсть до скрипа и поймал мои пальцы, сжимая в своей теплой и широкой ладони.
— Мама, уже находясь на грани, решила закончить все быстро и выпила что-то из своих запасов, в последние минуты сжимая мои пальцы и взглядом умоляя простить ее, за то, что не успела, не рассказала, как ее вылечить. Я просидела запертая с ее телом больше трех дней. Потом меня выпустили какие-то случайные путники, которые услышали мой крик о помощи. Я похоронила мать и ушла, пообещав себя больше никогда не возвращаться, не искать его чтобы отомстить, и оставаться одной на всю свою жизнь, не обрекая никого на страдания и ответственность. Но с вашим появлением одно из своих обещаний я нарушила, и очень надеюсь, не нарушу оставшиеся.
Стефан молча снял меня со стула, сгребая в свои объятия, и я позволила себе обнять мужские плечи и заплакать, как не плакала никогда. Той напуганной девчонкой, что осталась без матери, потеряв в душе что-то ценное и хрупкое. Наверное, это была вера. Именно она тогда со звоном разбилась осколками, раня руки и колени, заставляя обозлиться на весь и мир и заживо похоронить себя для всех, пряча глаза под широким капюшоном и избегая случайных знакомых.
До встречи с Эриком Де-Норд.
Мужчина гладил меня по спине, позволяя безмолвно рыдать в свою рубашку, и чувствуя, как теплы его руки, я впервые за много лет разрешала себе быть несчастной. Временно, лишь на миг откровения, открыть израненную душу, разрешая заглянуть в потемки чужим глазам. Но это был Стефан, мой Стефан, и все меняло свое значение.
— Я все же помогу тебе закончить твою микстуру, и потом мы отправимся спать. Я уложу тебя в нашу постель и буду долго-долго разминать плечи, ножки, спину, так чтобы ты сладко уснула, и зарывшись носом в подушку, сопела как маленький ежик. И я не один, Кэтрин. Нас пятеро и все мы твоя семья.
— Я знаю, знаю.
— Не-е-ет, — протянув свое несогласие, Стефан вернул меня на мой стул, аккуратно подушечками пальцев стирая слезы с полыхавших краснотой щек. — Ты еще не знаешь.
Глава 63. Безумный план
— Прошло уже три.
— Да, целых три дня, — ответила я, сидя на кованном стульчике перед окном и глядя на то, как красным заревом садится солнце.
Ароматный кофе с миндальным молоком грел душу и руки, позволяя осознать, как я полюбила ночь. Меня больше не пугала темнота, нисколько не страшил пустой и просторный дом, и каждая картина будто бы улыбалась мне при встрече, приветствуя хозяйку.
Жизнь определенно наполнилась смыслом, и я ловила это осознание каждую секунду, наслаждаясь положением. Да, угроза по имени Адриан все еще висела над головой занесенным палашом, но уверенности в том, что мы сможем отыскать мерзавца раньше, чем он что-нибудь вытворит, уже крепко засела в подкорке.
— О чем ты думаешь, искорка? — Джес плавным шагом, с грацией огромного хищного кота, подошел со спины опуская ладони на мои плечи и спуская гибкие пальцы ниже, в вырез платья.
— О том, что я счастлива. По-настоящему счастлива, Джес. Это непередаваемое чувство.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я рад, что ты довольна, но Кэти, я хочу большего.
— Например?
— Чтобы ты была без ума от счастья, — прошептал он, наклонившись и теплым дыханием обдавая нежную кожу за ушком.
— Кэтрин, ваша гостья пришла в себя, — раздался голос Тиез, и я закатила глаза.
Эти три дня не прошли для нас просто.
Стефан все время был рядом, помогая мне во всем. Он перетирал травы, варил настойки, толок зерна, и все это сопровождалось странным задумчивым взглядом, о котором я старалась не думать. Эрик всегда помогал разделить все заботы связанные со слабостью сестры Адриана, и время от времени бросал точь-в-точь такие же взгляды, как и Стефан. И лишь Андор был невозмутим, излучая уверенность и сдержанность, только ближе к утру позволяя себе огонь сокрытый внутри его темной души, изучая мое тело такими страстными поцелуями, что поджимались пальчики на ногах. Но дальше ничего не происходило, и меня укладывали спать в крайне растерянном состоянии, заставляя задуматься о бытие в браке.
Отставив свой вечерний кофе, я поправила замявшуюся юбку и отправилась в спальню нашей гостьи, что встретила меня слабым, но сознательным взглядом.
— Здравствуй, Амали. Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?
— Даа… — простонала девушка, в безуспешной попытке поднять голову, чтобы сесть. — Спасибо вам, госпожа, я с трудом могу вспомнить что-то кроме бесконечной боли.
— Ты помнишь кто тебя отравил? — я присела на стул у ее постели, на котором проводила минимум несколько часов за ночь.
— Да. Да, я помню… — она нахмурила темные брови, и я с улыбкой заметила, что цвет ее лица стал естественнее, и ушла нездоровая бледность.
Совсем скоро она поправиться, и сможет вернуться к прежней жизни. Надеюсь, ей хватит сил забыть об этом кошмаре.
— Но почему?
— Что почему?
— Почему вы мне помогли? — она настороженно сощурила глаза, взмахнув длинными ресницами. — Что вы хотите за свою помощь?
— Ничего кроме честных ответов на мои вопросы, Амали. Дело в том, что из-за твоего брата пострадала я, таали рода Мрак, а еще две девушки погибли, навсегда потеряв свой шанс на жизнь. Я хочу знать, где сейчас твой брат, и что планирует делать дальше.
— Вы убьете его? — резко спросила она, сжимая кулаки и сминая покрывало.
— Надеюсь нет, но остановить его нужно.
— Да… Да, вы правы. Андриан не был плохим, я не знаю, что изменилось в нем. Всего за одну ночь родной мне человек словно обезумил, — она нахмурилась, и уголки ее губ опустились вниз в кривой гримасе желания заплакать. — Он проснулся одержимый идеей лишить вампиров всего, будто это они лично что-то у него отняли!
— Ты не знаешь, что именно?
— Догадываюсь, — она качнула головой. — Его захватила безумная идея. Я говорила, чтобы он прекратил, что так нельзя, это невозможно, но он не слушал. Адриан закрылся от меня, а когда я сказала, что с меня достаточно… просто запер, напоив одной из своих настоек.
— Как давно он стал одержим этой идеей?
— Несколько лет назад. Это случилось после отбора таали, в год, когда уехала Скарлетт. Они должны были пожениться, но девушка предпочла ему вампиров, и на целый год покинула дом. Уже тогда он рвал и метал, но как только год подошел к концу, и Скарлетт вернулась домой, я думала все наладиться, все станет как было, но не судьба. — Амалия криво улыбнулась. — Она собрала родителей, сестру, вещи и на вырученные за год служения у вампиров деньги, покинула Подлесье. Адриан будто с цепи сорвался, кричал о том, что они за это поплатятся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А что потом?
— Он решил втереться вампирам в доверие, и присягнул на службу Динай. Почти полтора года все было хорошо, я искренне верила в то, что он оставил эту идею с местью, но как видите, все пошло наперекор с моими надеждами.
Она вздохнула и закатила глаза от усталости.
Амалия конечно пришла в себя, но сил даже на такой не сложный разговор у нее ушло достаточно, чтобы пот выступил над губой.
