Читаем без скачивания Падение сквозь облака - Анна Чилверс

— А как насчет Рождества? Вы его хорошо провели вместе?

Бертран говорит спокойно.

— Она ходила на встречу с Г. Н… на встречу с тобой. У меня это все еще не укладывается в голове. Не могу поверить, что Г. Н. — это ты и ты здесь.

— Сначала она была с тобой.

Что Морган ему рассказывала?

Гевин смотрит на Бертрана, но тот избегает встречного взгляда. Он наблюдает, как переливается блеском лезвие топора в солнечном свете.

— Я пережил ужасное похмелье в день Рождества. Спал почти до времени ланча, думаю, она тоже. Мы поздно позавтракали и смотрели рождественскую телепередачу. Я подарил ей немного шоколада.

— Чем ответила она?

— Ничем.

Бертран сует ему топор.

— Вот, попробуй его на вес.

Гевин вытягивает руку, чтобы взяться за рукоятку топора. На его запястье обнажается шелковая повязка. На ней четко различается красный дракон. Бертран отпускает рукоятку топора раньше, чем Гевин может ухватиться за нее. Топор падает вниз. Тяжелое лезвие ранит его бедро, прорезая ткань брюк и плоть под ней. Бертран подхватывает топор, но слишком поздно. Гевин осматривает рану. Ему холодно. Рана почти в дюйм глубиной. Края разрезанной плоти скрываются под внезапным наплывом крови.

Бертран вскакивает на ноги:

— Черт! Вот черт!

Ткань брюк Гевина пропитывается кровью.

— Боже, ты меня порезал, — говорит Гевин слабым голосом. Кровь распространяется по коже бедра. Он не может оторвать от нее взгляда.

Бертран сбрасывает пальто, снимает свитер и рубашку. Рвет ее надвое. Гевин видит, как он перевязывает его рану, сжимая края пореза, крепко стягивая узлом концы ткани. Ощущается сильная боль. Она гораздо сильнее, чем в тот момент, когда падал топор. Его тошнит, он хватается за плечо Бертрана, чтобы не потерять равновесия.

Бертран обвязывает рану другой полосой от рубашки. На первой уже проступает кровь.

— Дай мне эти штуки с твоих запястий.

Гевин снимает их дрожащими пальцами, и Бертран повязывает их жгутом на бедре поверх раны.

— Ты сможешь идти?

Гевин не знает, но кивает в знак того, что сможет. Иначе отсюда не выберешься. Бертран помогает ему встать.

Гевин не может ступить на раненую ногу. Он тяжело наваливается на Бертрана, и они медленно идут вдоль подножия ущелья. Видимость мутнеет, а воздух кажется темно-зеленым. Ему кажется, что он пробивается сквозь завесу мха, который обтирает его лицо влажной щеткой. Полупрозрачные листья забиваются в ноздри, горло, мозг.

— Морган рассказывала, что ты оказал ей большую помощь в последние недели, — говорит Бертран.

Ступени станут непреодолимым препятствием. Он не сможет по ним подняться.

— Больше чем я, — добавляет он.

Они подошли к ступеням.

— Ты ведь не думаешь так, — шепчет Гевин.

Бертран идет впереди, ведет Гевина под руку, наполовину поднимает его на каждую ступеньку, отступая назад. На полпути зеленый воздух становится красным. Гевин чувствует, что падает, но Бертран притягивает его ближе к себе и держит, пока ощущение не пропадает. Это такое живописное, древнее место. Он делает напряженное глотательное движение и смотрит в лицо Бертрана.

— Морган любит тебя.

— Знаю. Кэт тоже любит тебя. Ты еще можешь идти?

Кэт. Между ними нет никаких препятствий, если она еще любит его. Сквозь боль Гевин ощущает что-то в своей груди, что-то, похожее на крохотный пузырь или бусинку, что-то важное и деликатное. Он едва ли заметит, если оно исчезнет.

— Теперь все в порядке.

Бертран тащит его, Гевин отталкивается здоровой ногой. Они выбираются наверх.

Спуск по склону холма легче. Бертран снимает шарф и обвязывает им ногу Гевина поверх порванной рубашки, которая уже испачкана в крови. Он хочет воспользоваться и свитером, но он слишком неудобен. Гевин тяжело опирается на него, и, обняв друг друга, они движутся по тропе, словно участвуют в нелепой гонке на трех ногах. Когда тропа слишком сужается, они идут не вровень, но боком.

Дважды Гевин просит остановиться для передышки, опирается на скалу или дерево. Однако Бертран выглядит встревоженным, хочет продолжать движение. Он несет рюкзак Гевина, в котором лежит топор, наспех обернутый в обрывки пузырчатой пленки.

Наконец они снова поравнялись с рекой. Видят за деревьями крышу молодежной турбазы.

— Там я припарковался. Мы почти на месте.

Солнце уже поднялось высоко в небо, и поля сверкают светом новорожденного дня, они окрашены белым инеем, похожим на нежный пух на коже младенца.

У турбазы припаркованы две машины, а не одна. БМВ Бертрана покрыта инеем, от другой же машины идет дым. Ее двигатель только что заглушили. Дверцы открываются, выскакивают две фигуры и мчатся им навстречу.

Сквозь дымку Гевин различает бегущие ноги и обеспокоенные лица. Он слышит голос, зовущий его по имени. Птичьи трели приветствуют новый день. Он вспоминает о бусинке счастья, предусмотрительно заложенной внутри его, и обнаруживает, что, несмотря на боль, она все еще на месте.

Глава 32

Вскрыв шкатулку, король Артур отправил рыцарей искать по всей стране молодого рыцаря, который произвел на него такое сильное впечатление во время турнира. Но прошло много месяцев, а рыцарь так и не был найден.

Однажды королева выехала за пределы дворца на конную прогулку. В это время с дерева внезапно поднялась стая птиц и напугала лошадь. Молодой жеребец понес Гвиневеру, которая вцепилась в его шею как можно крепче. Слуги помчались за ней, но ни одна из их лошадей не могла сравниться с ее жеребцом, и в течение нескольких минут они потеряли ее из виду. Она накренилась в седле и неминуемо должна была упасть с лошади, когда заметила, что рядом с ней скачет галопом конь черной масти. Его всадник схватил ее поводья, вскоре они остановились.

Королева Гвиневера устыдилась своего страха и намеревалась дать спасителю несколько монет и немедленно расстаться с ним. Когда же она взглянула ему в лицо, то крайне удивилась.

— Вы кто? — спросила она.

— Я слуга вашего величества, а также вашего господина, великого короля Артура. Я благодарно и смиренно готов служить вам, миледи.

Она не обращала никакого внимания на его обходительные речи, но всматривалась в него все напряженнее, смущая его.

— Вы молодой рыцарь, которого ищет мой муж. Вы тот, кто победил всех на последнем турнире.

Теперь молодой человек выглядел встревоженным по-настоящему.

— Но, миледи, мне кажется, хотя я лично не присутствовал на турнире, что рыцарь, о котором вы говорите, скрывал свою внешность, его лицо было закрыто.

— Тем не менее именно вас разыскивает мой муж. Вы должны немедленно сопровождать меня в замок.

Молодой человек подчинился, и, когда они ехали молча рядом, королева, улыбаясь, бросала на рыцаря частые взгляды.

Когда они прибыли в замок, во дворе толпились рыцари и оруженосцы, готовые ехать на поиски Гвиневеры и ее лошади. Королева и рыцарь въехали незамеченными, но, когда королеву заметили, она, ни на кого не глядя, велела рыцарю подняться по лестнице в палаты короля.

Она открыла дверь в зал и произнесла:

— Я нашла его.

Артур был поглощен беседой с сэром Бедевером, одним из старейших и мудрейших рыцарей, и встретил слова королевы с некоторым раздражением. Когда же он увидел молодого рыцаря, сопровождавшего королеву, умолк и пристально посмотрел на него, как прежде это делала Гвиневера.

— В этом нет никаких сомнений.

Он поднялся, прошел через зал и заключил смущенного рыцаря в объятия:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в мой дом, который с этих пор будет и твоим домом.

— Но как они узнали его? — спрашивает Кэт. Она говорит прямо ему в ухо, вызывая покалывание в его шее. Он прижимает ее к себе.

— У тебя совершенно нет терпения! Слушай, и тебе все станет ясно.

Она ущипнула его, но больше ничего не говорила.

Молодого человека провели в один из лучших залов замка, где ему выдали одежду принца и где слуги ждали его приказаний. Ему сказали, что в его честь будет дан пир.

— Почему король так заботится обо мне? — спрашивал он слуг. Те не смогли ответить, но сказали, что король мудр и знает почему.

Когда тем же вечером рыцарь вошел в зал для пиршеств, он был полон людей и оглушающего шума. Вдоль каждой из сторон зала были сооружены длинные столы, за которыми сидели рыцари и их дамы. Все эти рыцари принадлежали к ордену Круглого стола. Во главе общего стола стоял стол короля, за которым восседали Артур с Гвиневерой, блистающие в монарших одеждах. Рядом с Гвиневерой сидел старик с седой бородой и добрым лицом. Рядом с Артуром стояли два кресла: одно — пустое, в другом сидела женщина.

Сюркот, именно так звали молодого человека, чувствовал, что не может оторвать взгляда от глаз этой женщины, и, пока они смотрели друг на друга, голоса в зале стали затихать. Через мгновение воцарилось молчание.