штук, датируемых примерно 1300 годом до нашей эры, с надписями на черепашьих панцирях и костях животных. Стремление писать - делать знаки, сигнализировать о присутствии, передавать и хранить информацию - зафиксировано в этом разнообразии субстратов, которое говорит как о технологических инновациях, так и о необходимости использовать все, что есть под рукой.
Бумага - что в переводе с нелюбимого, но верного языка означает "тонкий войлочный материал, сформованный на плоских пористых формах из мацерированного растительного волокна" - появилась в Китае в 105 году нашей эры. Подайте мне лист мацерированного растительного волокна! Почти наверняка это было не изобретение, пришедшее из ниоткуда, а модификация того, что Лотар Мюллер называет "протобумагой", которая уже использовалась. Изобретателем вполне мог быть Цай Лун (ок. 50-62-121 гг. н. э.), придворный чиновник, отвечавший за оружие при династии Восточная Хань. (Историки любят повторять, что он был евнухом, хотя не совсем понятно, почему это важно). Процесс, который представил Цай Лунь, выглядел следующим образом. Внутреннюю кору тутового дерева замачивали в воде с древесной золой, а затем обрабатывали, или размалывали, пока не отделялись волокна. Водянистые волокна высыпали на сито - хлопчатобумажную или пеньковую ткань, натянутую на деревянную раму, - опускали в воду и расправляли вручную. Сито поднимали и оставляли сохнуть с волокнами на нем: когда они высыхали, с них снимали лист бумаги. Это был медленный процесс - бумажный мастер мог производить несколько десятков листов в день, - но в то же время, на протяжении многих веков, этот процесс был удивительно постоянным.
Из Азии технология распространилась в арабском мире, возможно, благодаря сражению в 751 году н. э. на берегах реки Тараз близ Самарканда, на территории современного Узбекистана, где арабские солдаты захватили в плен китайских бумажных мастеров и вместе с ними завладели бумажными знаниями. Романтичность этой истории наводит на мысль о том, что она представляет собой аккуратный миф, призванный скрыть более постепенный процесс распространения бумаги в ходе ряда военных конфликтов и вдоль торгового маршрута Шелкового пути. Однако несомненно, что бумага быстро распространилась по исламскому миру. Она также развивалась как технология, поскольку арабские производители, нуждаясь в ресурсах, в изобилии имеющихся в их собственных землях, отказались от натуральной шелковицы и стали использовать искусственный лен и пеньковые тряпки - таким образом, производство бумаги было привязано к городам, к районам с более плотным населением и к текстильному производству. В 793-4 годах в Багдаде появились бумажные фабрики невиданного масштаба и сложности. Правительственные чиновники стали использовать бумагу вместо папируса и пергамента, а рынок канцелярских служащих (Сук аль-Варракин) наполнился лавками, торгующими книгами и бумагой. Великая письменная культура ислама между седьмым и тринадцатым веками, в которой ослепительно искусные каллиграфы в Медине и других местах создавали бумажные Кораны, была подпитана этим более поздним производством бумаги. Бумажные фабрики появились в Дамаске (который вскоре прославился своей нежной и легкой "птичьей бумагой" - waraq al-tayr), Триполи, Сицилии, а также в Тунисе и Египте. В десятом веке на Тигре выше Багдада пришвартовались плавучие корабельные мельницы, приводимые в движение течением. К одиннадцатому веку в Фесе начали производить бумагу: задержка с освоением, возможно, объясняется устойчивым господством пергамента в скотоводческом обществе.
Когда знания о производстве бумаги пришли в Испанию примерно в XI веке через Северную Африку, бумага была средством производства, а бумажное дело - набором навыков, окончательно сформировавшихся под влиянием более ранних арабских, а до них - китайских культур. Возможно, из-за этой запоздалости отношение европейцев к изготовлению бумаги поначалу характеризовалось высокомерием, основанным на глубоком невежестве. Изначально европейцы не доверяли бумаге как средству, привнесенному евреями и арабами: в своем труде "Против закоренелого упорства евреев" Петр Преподобный, аббат Клюни (ок. 1092-1156), осуждал тряпичную бумагу - "сделанную из обрезков старых тканей или, возможно, даже из какого-то более мерзкого материала" - за явную связь с иудаизмом. К тому времени, когда европейцы поняли революционный потенциал бумаги, они начали систематически забывать ее арабское и китайское прошлое, присваивать бумагу себе и переделывать ее историю в историю европейской изобретательности. Отчасти это произошло из-за бурного развития европейской бумажной промышленности раннего нового времени, которая начала экспортироваться в Северную Африку и Западную Азию: к XVIII веку, когда европейцы начали писать историю бумаги, ее производство в исламском мире значительно сократилось. В течение сотен лет европейцы не знали, что производство бумаги началось в Китае за десять веков - десять веков! - до того, как оно достигло Испании. Когда в XVII веке европейцы увидели, как делают бумагу в Японии и Китае, они предположили, что источником этого азиатского ремесла была Европа; "Энциклопедия" Дидро и д'Алембера (1751-66), центральный текст французского Просвещения, содержащий "Систематический словарь наук, искусств и ремесел", ничего не знала об арабском прошлом. Если бы европейцы действительно интересовались происхождением, они бы поняли, как китайцы использовали широкий спектр волокон травы и коры, и, несомненно, пришли бы к идее древесной массы как альтернативного источника тряпок не так поздно, как в 1840-х годах.
К XIII веку бумажные фабрики процветали на севере Италии: в горном городе Фабриано появились многочисленные инновации в производстве бумаги, опиравшиеся на богатые традиции ткачества и обработки металла (кузнец - il fabbro). Штамповщики тряпок, работающие на воде, с новой эффективностью отбивали мацерированные тряпки; животный клей (вываренные копыта оленей и овец: вонь стояла неимоверная) использовался в качестве "ситтинга" - вещества, препятствующего просачиванию чернил сквозь бумагу и позволяющего писать; более жесткие формы изготавливались из тонкой проволоки, а не из бамбука или тростника. Средневековый Фабриано также стал местом изобретения водяного знака: кусок проволоки, прикрепленный к форме с инициалами изготовителя, или изображение короны, горшка или колпака дурака - символы, которые сегодня сохранились в языке размеров бумаги. Примерно в это время европейцы стали носить больше льна, чем шерсти: поэтому поставки тряпичной бумаги увеличились, и бумажные фабрики были основаны в Нюрнберге (1390), Равенсбурге (1393) и Страсбурге (1445). В Англии - которая к этому времени опоздала практически на все вечеринки - Уильям Кэкстон, который, как мы видели, научился печатать в Кельне, был вынужден импортировать бумагу из Низины, поскольку в Англии не было бумажного производства, пока Джон Тейт не основал мельницу Селе в Хартфордшире в 1490-х годах. Самая ранняя бумага с мельницы Тейта сохранилась в виде однолистовой папской буллы 1494 года. (В главе 1 мы видели, как Винкин де Ворд использовал бумагу Тейта, причем на страницах был изображен элегантный водяной знак Тейта в виде восьмиконечной звезды). На протяжении большей части XVI и XVII веков британские фабрики производили
