мои касания. Стоило мне забраться руками под его одежду, как он застонал. Тихо-тихо, но это пробрало меня до дрожи. Захотелось сделать все, чтобы он не сдерживался и был громче.
Я сорвала с него верх, и Ваня посмотрел на меня, зависнув надо мной на локтях.
– Что ты со мной делаешь? – спросил осипшим голосом, лаская взглядом мое лицо.
И в этот момент я чувствовала себя невероятно!
Я потянулась и попробовала на вкус его кожу у ключицы. Запах его тела защекотал ноздри, Ваня пах по-особенному, его естественному аромату тела просто не существовало сравнения, но он определенно действовал на меня, как кошачья мята на мяукающих.
Ваня застонал, наклонив голову, и поцеловал в шею. Шепнул на ухо:
– Что ты со мной делаешь?
А потом он поднялся от шеи к лицу дорожкой поцелуев, оставив тяжелую артиллерию на губы. Вторгся языком, а в голове взорвались гормоны удовольствия.
Даже если бы сейчас комета летела прямо на нас, я бы выбрала продолжать, а не спасаться бегством.
От одежды мы избавлялись вместе и так стремительно, будто был запущен таймер. Как фейерверк разбрасывает огни в разные стороны, наши вещи таким же цветным фонтаном раскинуло по комнате.
Кажется, нижнее белье повисло на люстре, причем не мое, а Ванино, но это я отметила лишь краем сознания.
В эту ночь мы совсем не спали. Игрушки так и остались на полу, потому что нам не было до них дела: мы полностью погрузились друг в друга. Какое разнообразие, когда у нас знакомство с телами любимого, с реакциями. Мы дразнили, искушали, провоцировали и растягивали удовольствие, доводя желание до отупения.
– Ну что… – вдох, – …я лучше… – вдох, – …чем игрушки?
Ваня лежал на спине, голова повернута ко мне. Мы оба будто не могли перестать улыбаться: ударная доза гормона удовольствия выработалась нашими телами, из-за чего мы были в эйфории.
– Лучше, – признала я, игриво глядя на смуглое тело гуру любви.
По-своему красив, прекрасно сложен, а характер-то какой! Мне хотелось спрятать его ото всех, чтобы достался только мне.
И как давно я стала такой собственницей?
– Отлично! – Ваня самодовольно закинул руки за голову и посмотрел с улыбкой в потолок. – Теперь могу смело причислять это к списку своих достоинств.
Будто знал, о чем я думаю, – подзадоривал меня!
– Эй! – Я взяла подушку и вяло запульнула в него: сил не было.
Ваня хрипло рассмеялся, забирая себе подушку под голову.
– М-м-м? Что, нельзя?
– Нечего заниматься саморекламой! – На удивление, я почувствовала легкий вкус уксуса во рту.
– Кажется, кто-то ревнует? – Ваня перевернулся на бок, подперев одной рукой голову, и протянул другую ко мне. Будто боялся, что от его вопроса я убегу, – обхватил меня за талию, придвинув к себе поближе.
– Да никогда! – Я сделала вид, что скидываю руку, но не могу: сил не хватает.
Никогда не признаюсь. Ни за какие сто “мильонов”.
Выспались мы днем, а к вечеру почувствовали, что проголодались.
– Мамонта съел бы, – признался Ваня.
И я сразу вспомнила рекламу. Сказано было таким же тоном.
– Они вымерли. – Разочаровывать надо сразу, а то потом будет больнее. Нафантазирует, пустит слюну, а за окном совсем не пещерный век. Видимо, слишком мы в плотское ударились, раз так в желаниях Ваню отбросило.
Вот это я могу, оказывается!
– В заморозке еще найти можно. В теории – Ваня игриво укусил меня за палец. – Но я и на слона согласен.
– Да тебя не прокормишь! – Я убрала руку от голодного мужчины подальше. Мало ли, всякое бывает.
– Исправляюсь! Готов есть хоть лапшу быстрого приготовления. – Ваня шутливо приставил ребро ладони к своему лбу, будто отдавал честь.
– Да что ты все в крайности бросаешься? – Я убрала его руку.
– А еще лучше я доставку сюда закажу. Покажу тебе, как талантливо готовлю по смартфону. – Гуру любви с деловым видом достал телефон.
– У-у-у, – протянула я. – Давай. А заказы принимаются? – Я придвинулась поближе, положила голову на плечо.
– Легко. Какую кухню предпочитаешь? – Ваня приобнял меня.
Так хорошо, так спокойно. Хочется остаться в этом месте навечно.
– Как насчет японской? – Я представила роллы и облизнулась.
– Слушаюсь и повинуюсь, душа моя!
– А у тебя, как у джинна, только три желания? – Я подняла голову и посмотрела Ване в глаза.
А ему пошел бы тюрбан. Прямо в тему к смуглому лицу.
– Для тебя, душа моя, сколько угодно.
Я улыбнулась и протянула руку к своему телефону. Сегодня я словно родилась заново. Чувствовала в себе силы посмотреть в лицо действительности.
Я ввела в поисковик фразу, которую, думала, в ближайшее время точно не наберу.
– Может, не стоит? – Ваня застыл. Я почувствовала, как напряглось его тело.
– Я хочу посмотреть, с чем столкнусь. У меня такая натура, что я надумаю все самое худшее и не успокоюсь, пока не узнаю, что действительно сказал отец.
Ваня кивнул, но после паузы. Он понимал, что надо прорабатывать то, что тебя беспокоит, как никто другой.
Роллы заветривались на столе, а я не могла проглотить и кусок.
– Не надо было, – Ваня, казалось, винил себя.
А я покачала головой.
– Нет, я должна это переварить.
Телефон погас в моих руках, а я все смотрела на него. Рука тряслась.
– А поесть? – Ваня взял один ролл и направил мне в рот. – Давай, скажи: «А-а-а!»
А у меня чувство голода атрофировалось после того, как я посмотрела интервью отца. Но Ваня так старался, что я открыла рот и съела штучку, абсолютно не чувствуя вкуса.
Все было хуже, чем я могла предположить. Монстр стал еще отвратительней, еще противней, еще беспринципней. Но больше всего поразила публика, которая с удовольствием копалась в прошлом. Жадно ждала грязных подробностей и с видом испытываемого омерзения рассуждала о моем детстве.
Я столько практик прошла, столько методов знала,
