Дорогу Элиан загородила громоздкая повозка, запряженная быком. Она занимала впереди практически все пространство. Джос видел, как Элиан метнулась влево, но не нашла для себя прохода. Этой ситуацией он и воспользовался. Когда Элиан свернула вправо, Джос подстегнул лошадь и остановился между ней и краем повозки.
Элиан едва не врезалась во всадника, прежде чем его заметила. Вскрикнув, она неловко попятилась. Джос соскочил на землю и схватил ее за руку.
– Лиан! – Он схватил ее за вторую руку на тот случай, если она попытается вырваться.
– Джос? – Она удивленно уставилась на него. В ее прекрасных зеленых глазах он увидел боль. Этого оказалось достаточно, чтобы он все понял. Она слышала его угрозу.
Джос должен убедить ее, что его стремление учинить расправу над ее отцом справедливо. Но ведь это отразится и на ней. В этот момент из переулка с шумом высыпала компания шумных подмастерьев. Парнишки пританцовывали, подкалывали друг друга шутками, толкались. Один из них врезался Джосу в плечо, но тут же отскочил назад, выкрикнув слова извинения. Это напомнило Джосу, что встреча с Элиан произошла в людном месте.
– Идем, – приказал Джос, крепко сжав ей руку.
Девушка послушно последовала за ним. За лавкой торговца мануфактурой он остановился и прислонил ее к стене магазинчика. Поставив лошадь так, чтобы круп животного заслонил их от улицы, Джос встал перед ней, загородив собой от любопытных взглядов. Теперь, достигнув относительного уединения, Джос вдруг понял, что не знает, что сказать. Она смотрела на него. Ее нижняя губа подрагивала. Глаза наполнились слезами.
– Ах, Лиан. – Хотя все выглядело безысходным, он хотел, чтобы она поняла, что клятва о мести связала его по рукам и ногам. Что не из простого каприза желает он уничтожить ее отца и погубить ее жизнь. Смерть его отца требовала возмездия.
– Помоги мне, Джос, – тихо пробормотала она. Судорожно дыша, она вытерла тыльной стороной ладони мокрую щеку. – Умоляю, убей меня!
Представив, что Элиан умерла, Джос похолодел от ужаса.
– Нет! – воскликнул он.
По ее щекам снова заструились слезы.
– Я не смогу жить, зная, что в моих жилах течет дурная кровь, – прошептала она. – Что ты возненавидишь меня, узнав об этом.
Он нахмурился.
– Какая бы кровь в тебе ни текла, я не смогу тебя возненавидеть.
Он сказал чистую правду. После случившегося на пруду и прошлой ночи Элиан уже не принадлежала своему отцу. Она принадлежала ему, Джосу.
Элиан прижала ладонь к губам.
– Ты пожалеешь об этих словах, когда узнаешь правду, – прошептала она. – О, Джос, боюсь, мой отец знает, кто те злодеи. Более того, я думаю, что он им покровительствует из корыстных целей.
Джос ощутил тепло, похожее на то, что испытывал в присутствии своих друзей. Любая женщина на месте Элиан приложила бы все силы, лишь бы завуалировать правду и свить из слов паутину, чтобы защитить себя от возможных неприятностей. Любая, но не Элиан. Она выложила ему все без колебания и взмолилась о смерти, потому что ее отец своими действиями причинил страдания ее возлюбленному.
Джос смахнул слезинку с ее щеки.
– Я все это знал, – сказал он. – Во всяком случае, догадывался с того момента, как повстречался с твоим отцом в монастыре.
У Элиан от удивления округлились глаза.
– Ты знал? Но почему тогда не возненавидел меня? Ее щеки слегка порозовели. Заметив это, Джос обрадовался. Возможно, в этот миг Элиан вспомнила пережитые ими минуты наслаждения.
Боже милосердный, как же она хороша! Джос провел пальцами по ее щеке. Как и обычно, она наклонила голову, чтобы прижаться лицом к его ладони. Она по-прежнему испытывала к нему симпатию и доверие, несмотря на угрозы, брошенные им в адрес ее отца.
– Разве я не говорил, что не стану причинять тебе вред? Ты не причастна к злодеяниям отца. Твоя невиновность написана у тебя на лице.
– Так ты не возненавидел меня? – спросила она с благоговейным трепетом и прильнула к нему. Джос судорожно сглотнул и почувствовал, что Элиан вздрагивает.
– Только не это. Не нужно больше слез, – нежно произнес Джос, гладя ее рукой по спине. – А то носик покраснеет. Сегодня ты выглядишь как истинная леди.
Все еще всхлипывая, Элиан выпрямилась.
– По-твоему, я хорошо выгляжу?
Джос с трудом сдержал смех. Лиан не умеет хитрить и притворяться.
– Конечно. Особенно хорошо ты выглядишь, когда у тебя распущены волосы и ты закутана в одеяло, под которым ничего нет.
Тут Джоса охватило желание с такой же силой, как прошлой ночью. Он наклонился, чтобы запечатлеть на губах Элиан поцелуй, но девушка коснулась пальцами его губ и отвернулась.
– Мы не можем, – прошептала она, оглядевшись, Никто на них не смотрел, и она, с облегчением вздохнув, добавила: – Мы не должны.
Неимоверным усилием воли Джос обуздал свою страсть. Он был благодарен Элиан за то, что у нее хватило благоразумия на двоих.
– Как жаль, что ты права, – пробормотал он, и его рука легла ей на талию. – Но ты должна знать, что в эту минуту я больше всего на свете хочу ощутить вкус твоих губ.
Элиан едва заметно улыбнулась, но тут же посерьезнела.
– Я догадываюсь, чего ты хочешь, – промолвила она, – потому что сама хочу того же. Именно поэтому я собираюсь сегодня пойти в монастырь и молить мать Герту отменить анафему, наложенную на мою семью, и дать мне приют.
– Нет! – воскликнул Джос. Элиан удивленно уставилась на него.
Он и сам пришел в замешательство. Элиан вольна поступать так, как считает нужным. Ведь он ей не родня, а совершенно чужой человек. Но Джос ничего не мог с собой поделать. Чувства брали верх над разумом.
– Нет, – повторил он уже спокойнее. – Не сейчас.
– А когда? – спросила Элиан в смятении. – Когда мой конец будет неотвратим?
Джос взял ее руку и прижал к груди. Их пальцы переплелись.
– Что, если настоятельница внемлет твоей просьбе прямо сегодня? Как только ты окажешься за стенами монастыря, мы с тобой больше не увидимся. – Эта мысль причиняла ему невыносимую боль. – Я пока не готов расстаться с тобой.
Выражение лица Элиан смягчилось, боль и страдание исчезли, и она стала еще красивее. У Джоса даже дух захватило.
– Значит, я тебе не безразлична? – прошептала она.
– Нет, – ответил он со вздохом. – Сказать «не безразлична» значит ничего не сказать, учитывая срок и обстоятельства нашего знакомства. – Говоря это, он в то же время сознавал необходимость разрыва их отношений. – Подожди немного, – продолжал Джос. – Пожалуйста, ибо у нас не будет больше возможности... – Он осекся, язык не поворачивался назвать то, чем они занимались, грехом. – Сегодня утром я покидаю Конитроп и Набуэлл. Дождись моего возвращения, чтобы мы могли проститься должным образом.
