не мощь.
Однако он не успел. Гений Рода Дороховых, гений, сопоставимый с моим отцом, оказалась быстрее. Магия Хаоса, многоцветные, вызывающие рябь в глазах языки пламени захлестнули всё вокруг в радиусе десятка метров. Уровень контроля поражал — я, конечно, не престарелый Архимаг Дороховых, я закончил плести защитные чары раньше, чем Ира сплела хотя бы пятую часть своего заклинания… Но ни единый язычок пламени не коснулся моих защитных чар — это факт.
— Магия Хаоса — весьма опасная штука, которая никогда не заканчивается ничем хорошим для смертных, — заметил я.
— У нашего Рода очень мало чар восьмого ранга, — пожала она плечами. — А те, что есть, не самые лучшие. Соответственно, и Заклятия, которыми пользовался Отец, далеки от идеала. Я хочу Заклятие на основе чего-то, что действительно может дать реальную силу. Хаос — может. Ну а риск… Без него не достичь вершин.
— Хороший ответ… Что ж, раз у нас сделка, и ты рискуешь не только собой, но и всем своим Родом, то пусть и оплата за неё будет достойной, верно?
Я высвободил Силу Души и коснулся её разума. Не прерывая зрительный контакт, я аккуратно постучал в незримые ворота, прося позволения на короткий контакт — и когда она его дала, я передал ей частичку, малую часть своих знаний. Меньше двадцатой доли того, что я за всё это время даровал своему ученику и прочим близким людям.
Я дал ей знания о пяти заклятиях седьмого ранга. Сильных, мощных заклятиях, из числа лучших — и два из них были масштабируемы. На восьмом ранге они, конечно, уже в число лучших чар не входили… Но был маленький секрет — достаточно талантливый, въедливый, терпеливый и умный чародей сумеет слить их воедино и получить действительно очень, очень мощное заклинание на стыке Огня, Воздуха и Молний.
— Когда достигнешь восьмого ранга — найди способ соединить первое и пятое. Когда сможешь — получишь ещё, — сказал я, разорвав связь. — Не только готовых заклятий, но и знания — настоящие, полноценные знания о природе магии, её законах и многом другом. Не все и далеко не самое лучшее — но уж точно на порядки выше того мусора, который ты изучала до этого… Но всё это, разумеется, только в том случае, если ты будешь выполнять обещанное. И теперь только от тебя зависит, сумеешь ли ты получить достаточно чистых знаний и сильных чар, чтобы сформировать по настоящему мощные Заклятия.
Я развернулся и зашагал прочь из зала. Алена и остальные молча последовали за мной — а на полу осталось лежать четыре обезображенных, изуродованных богомерзким Хаосом трупа. Впрочем, мы еще не успели выйти, как Ирина начала окатывать их пламенем. Заметает следы, молодец…
— Думаешь, стоило, Аристарх? — тихо спросил Пётр.
— Ты не видел её глаз, друг мой, — улыбнулся я. — Вкусив крупинку знаний и получив надежду заслужить ещё одну порцию, она уже не остановится. Да и потом — если мы, в конце концов, одолеем Императора, то её Род мигом возвысится. Этими мыслями она легко заглушит голос совести.
Ибо чтобы действительно убедительно играть несчастную жертву, что вынуждена подчиниться победителям, которых всей душой ненавидит, ей придется сперва прикончить всех высокопоставленных членов Рода, которые слишком преданы Императору, а не своему Роду. А таких, судя по всему, немало.
— Крови-то прольется-а… — присвистнула Алена.
* * *
Новогодний подарок — ибо не уверен, что завтра успею написать проду. Всех с наступающим — обнял, приподнял, к груди прижал, боярынь в щечку поцеловал! Счастья, любви, здоровья — и спасибо, что читаете меня)
Глава 14
Опрометчиво заявленную Хельге свадьбу «через три дня» переносить всё же пришлось. Причем не по моей воле, так что недовольную мордашку моей невесте мне хоть и пришлось лицезреть, но негатив сей был, к моей радости, направлен не в мою сторону.
Павел Александрович услышал о себе много нового и весьма нелестного за закрытыми дверями. Единственная дочь, которой отодвинули свадьбу, даже для весьма властного, сурового нравом и сильного духом человека оказалась испытанием тяжелым. Нет, определенной черты моя невеста не переходила, да и публично своего недовольства отцу не показывала, но мы уже, можно сказать, родственники, так что часть бурь, бушевавших меж отцом и дочерью, я краем глаза видел.
В целом, моя уже почти супруга меня тоже не обделила своим недовольством.
— Мог и настоять на своём, — заявила мне эта упрямица. — Ты Реинкарнатор, Герой Империи и Глава Великого Рода, а чуть появилась возможность отвильнуть от своих слов — тут же ей воспользовался! Так, видите ли, сложились обстоятельства! Аргументы у тестя убедительные, понимаете ли! — передразнила она меня.
— Любимая, но ведь…
— Любимая, в соответствии со всеми «обстоятельствами», правилами приличия и прочей чепухой, не намерена возлежать с мужчиной до брака! — не дали мне оправдаться. — Так нравятся речи моего отца — так с ним и спи!
И захлопнула телекинезом дверь в мои же собственные покои.
— Это, вообще-то, моя спальня… — негромко пробурчал я себе под нос, всё ещё пребывая в замешательстве.
— Что-о-о-о-о-о⁈ — изумленно донеслось с той стороны дверей. — Повтори-ка, милый⁈
— Ничего-ничего! — торопливо крикнул я, поспешно ретируясью
Боги и демоны, слава Творцу-Всесоздателю, что я не успел ляпнуть вслух шутку про то, что уж в своем замке я точно найду, кем заменить невесту до первой свадебной ночи… Иначе, боюсь, бури, с которыми пришлось столкнуться генерал-губернатору, показались бы мне сущим штилем.
— Со всей этой рассудительностью и покладистостью Хельги я позабыл самое главное — она всё-таки женщина, — пожаловался я друзьям. — А всякая представительница прекрасного пола становится слегка сама не своя, когда дело доходит до свадьбы. Вот скажи, Смолов, как тебе удаётся избегать проблем в этом вопросе? Ни разу не видел и не слышал, чтобы Ярослава даже тему эту поднимала, не то, что давила.
— Ну во первых, нам с ней обоим весьма немало лет, — рассудительно заметил мой лучший друг, прикладываясь к кубку с вином. — Женщина в её возрасте и с её положением в обществе это совсем не тоже, что и молодая девица.
— Ну как минимум положением в обществе Хельга как минимум не уступает Шуйской, — заметил на это я. — Ни в коем случае не хочу оскорбить или умалить значение последней, но она лишь
