— Нида, давай-ка сюда свою шубу, — приказал я. — И не надо никакие отговорки придумывать!
Окинув взглядом комнату, я нашёл то, что мне нужно. Но у Ниды оказалась прекрасная реакция. Через мгновенье она уже стояла передо мной, преграждая дорогу к цели. Глаза горели, губы плотно сжаты. Я попытался её аккуратно отстранить и получил коленом в пах. Вот сволочь! От боли я согнулся пополам, даже дыхание перехватило.
— Сука! — только и смог выдохнуть я.
— Вирка рассмеялся и участливо спросил:
— Всмятку?
От злости и боли я даже не смог ему сразу ответить. Вот ведь свалились на мою голову эти двое! Нет, долго я их присутствия не вынесу! И, если от Вирки невозможно избавиться, то шаманку я могу запросто высадить на какой-нибудь подходящей для жизни планете и благополучно забыть о её существовании.
— Вкрутую! — Ответил я зло. — А тебе, я смотрю, весело.
— Нида, — обратился вирус к девушке, — нельзя так. Я, конечно, согласен с тобой, что такие идиоты не должны размножаться, но он ведь ещё надеется осчастливить мир парочкой таки же, как он сам, болванов! И это его право. Это ещё хорошо, что он не почкуется, вот когда было бы настоящее бедствие! Ты его больше не бей по причинным местам, он ведь терпеливый, но может и озлобиться. Дурак, что с него возьмёшь…
Тем временем Нида схватила свою грязную, косматую шубу и рванула к двери. Дурища! Бессмысленно куда-то пытаться сбежать. Ну, куда ты денешься с корабля? Видимо и она это поняла, потому что резко остановилась, окинула нас ненавидящим взглядом и вдруг заплакала, жалобно так, по-детски. Моя злость сразу же куда-то испарилась.
— Успокойся, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — я её не выброшу, просто спрячу подальше, чтобы ты не могла вот так по своему усмотрению устраивать здесь свои ритуалы. Пойми ты, это опасно!
Она была похожа на нашкодившего ребёнка. Глаза бегали, руки едва заметно дрожали, но при этом девушка изо всех сил старалась сохранить гордый и независимый вид. Получалось это у неё неважно, покрасневшие глаза красноречиво говорили о её состоянии. Я подошёл к ней и обнял, хотя ещё несколько минут назад хотел врезать ей как следует, чтобы впредь неповадно было.
— Сладкая парочка, — хрипло сказал вирус и, отдёрнув штору, стал всматриваться в большое тёмное окно. Ага, мне он оставил лишь маленький иллюминатор, а здесь, смотри, расщедрился, расстарался!
— Плохо, — вдруг произнёс он и в его голосе я услышал тревогу, — очень плохо. Алмазный астероид.
— Алмазный астероид? — Переспросил я, не понимая, о чём идёт речь. — Что это значит и почему это плохо?
— Опасная зона — вот что это значит, — хмуро ответил Вирка. — Пора тебе, друг мой, наконец, пообщаться с бактериями. Надеюсь, что они уже к этому готовы.
Они-то, возможно и готовы, а вот я не совсем. Но, вспомнив, к чему привело мой непослушание на Литаке, спорить не стал. Раз уж вирус считает, что надо, значит надо! Лишь бы хуже не было. А Вирка продолжил:
— Хватит бесцельно болтаться в космосе! Пора уточнить координаты и срочно искать подходящую "кротовую норку", пока не ещё поздно. Такими темпами мы никогда не доберёмся до Эдема.
Про "кротовые норы" я что-то когда-то слышал, поэтому ничего уточнять не стал. Кто знает, сколько у нас времени осталось, чтобы избежать неведомой опасности. Молча, я направился в свою каюту. Нида и Вирка шли за мной так же в полном молчании. Это было похоже на небольшую траурную процессию. Я улыбнулся. Кто знает, может так оно и есть, просто мы пока ещё этого не понимаем. Когда всё закончится, я обязательно потребую от вируса объяснений! Я им всем устрою допрос с пристрастием! Слишком много тайн.
На дне «аквариума» уже появилась едва заметная мутноватая плёнка — растут мои крошечки-хаврошечки, активно размножаются! Теперь уже я смотрел на этот малопривлекательный сероватый налёт, похожий на мыльную плёнку, с почти отеческой любовью. Что-то не то, совсем не то, происходит у меня с головой. Никогда раньше меня не интересовали все эти микроорганизмы и даже в голову не могло прийти, чтобы испытывать к ним какие-то тёплые чувства. Прогрессирую или деградирую? Впрочем, неподходящее время, чтобы в этом разбираться. По позвоночнику пробежались мурашки, а в горле возник сухой комок. Ответственный момент — я впервые буду общаться с этими загадочными маленькими умниками, не опозориться бы, хватит того, что вирус уже считает меня дебилом! Не хотелось бы ударить лицом в грязь перед этими крошками. Если и они начнут издеваться надо мной, то моя самооценка не просто упадёт ниже плинтуса, она вроется в землю на несколько километров! А потом долгие годы зализывай раны своего истерзанного самолюбия! О, нет! Здесь я не опозорюсь! Чья-то рука легла мне на плечо.
— Не переживай, всё будет хорошо, — услышал я за спиной тихий и уверенный голос Ниды. — Ты справишься.
Я был потрясён. Как, как такое может быть? Дикарка, существо из какого-то недоразвитого мира, она ничему не удивляется и, кажется, понимает всё лучше меня — землянина из 21 века! Почему-то меня не покидает мысль, что эта девушка не так проста, как кажется и знает она больше, чем говорит.
— Давай же! — Рявкнул нетерпеливый вирус. На существо без эмоций он не слишком похож. Все, все, кто оказался рядом со мной, не такие, какими кажутся!
— Не торопи меня, дай собраться с мыслями, — отмахнулся я.
— Было бы с чем собираться, — попытался вновь съязвить Вирка, но я его резко оборвал.
— Заткнись, животное, ты мне уже надоел. Засажу тебя в темницу по гроб жизни, моей жизни и больше ты света белого не увидишь! Кажется, я дал тебе слишком много воли.
Обиженный вирус замолчал. Да всё он может чувствовать! Наврал стервец! Возможно его чувства не такие, как у меня, но они есть! Я мысленно сформулировал вопрос и осторожно опустил руку в прозрачный сосуд, слегка касаясь пальцами скользкой плёнки на дне. Сначала ничего не происходило, вообще ничего! Я даже расстроился. Ни тебе голосов в голове, ни удара молнии, ни искр из глаз. Блин, даже бактерии мне подсунули бракованные! Я вытащил руку, понюхал пальцы и повернулся к моим друзьям, если их можно так назвать.
— Ничего, — разочарованно признался я. — Совсем ничего!
Вирус рассмеялся, но от своих привычных ехидных реплик воздержался, лишь поинтересовался с притворной монашеской скромностью:
— Лёлик, а чего ты ожидал, горящего, говорящего куста?
Я отмахнулся от него и опустился в кресло совершенно огорошенный и расстроенный. Не получилось. И ради чего я терпел омерзительные галлюцинации? Неужели только ради неприятного запаха и скользкой мрази в аквариуме?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
