словно взбесился. После моего удара. Словно подменили тебя. Так что, это я виноват. Карате это, путь воина. Ерунда всякая.
Я промолчал. Разве такое объяснишь?
Дальше мы шли молча. Вернее, я молчал. Ромка болтал без умолку. Я лишь поддакивал иногда. Он раз десять спросил, когда мы придем. И жаловался, что устал и проголодался.
— Вот этот камень, — сказал я, когда мы дошли до тропы. — Видишь, «Заячья голова»? Похоже?
Ромка покачал головой.
— Нет, конечно. С чего ты взял? Это больше голова свиньи.
Мы углубились в лес. Через полчаса вышли к валунам. Я указал на углубление у подножия.
— Оставляй здесь припасы пару раз в неделю. Если что-то срочное, пиши письма. Я буду проверять каждый день. И приберись дома.
Я пожал ему руку и развернулся, чтобы уйти.
— И это все? — жалобно спросил Ромка мне в спину. — Ты уйдешь в лес? Как какой-нибудь дикарь? Сколько ты будешь жить там?
Я не обернулся.
— Сколько понадобится.
Ромка вздохнул.
— Вот чокнутый.
Я прибавил ходу и побежал. День прошел впустую. Хотя, еще есть время на тренировку. Чтобы начать. Как раз пробегусь.
В итоге, я бежал до своего ручья. В легком темпе. Получилось вроде неплохо. Если не считать, что я запыхался. Обливался потом. И часто переходил на шаг.
После того, как пришел, достал обрывок газеты из рюкзака и огрызок карандаша. Составил план тренировок.
Медитации, ката. Бег. Здесь есть холмы, надо как раз бегать в гору.
Удары. Я не хочу больше просто бить по воздуху. Я должен набить кулаки. Поэтому буду бить по деревьям. А потом и по камням.
Поднятие тяжестей. Здесь полно камней. Отличная замена штанге и гантелям.
Ну, и само собой, работа с собственным весом. Подтягивания и отжимания. Причем последнее упражнение можно делать на кулаках и на пальцах. Дополнительная набивка для рук.
Время сейчас обеденное. Все то время, что я не сплю, надо посвятить тренировкам.
План получился большой. Я отложил его.
Проверил спички. Вроде высохли. Чиркнул и развел огонь. Вскоре рядом с шалашом пылал костер.
Подогрел себе обед в консервной банке. Перекусил. Чай сделал в металлическом заварочном чайнике. Выпил. Огляделся.
А здесь неплохо. Можно жить. На лоне природы. Действительно, никто не отвлекает. Только птички прыгают по веткам деревьев. Журчит вода в ручье.
Я сидел на спальнике. Кеды снял. Я ведь решил все время ходить и бегать босиком. Чтобы укрепить ноги.
Сейчас я в своем шалаше. Хотел подремать. Но разве я затем сюда явился? Чтобы дрыхнуть пузом вверх?
Поднялся и сел в сэйдза. Сделал мокусо. Это мне сейчас особенно необходимо. Чтобы убедиться в правильности выбранного пути.
Вдох. Выдох. Сосредоточение на точке хара. Мифическом центре. Все, что мне нужно, это обрести покой. И действовать из центра.
Когда закончил, открыл глаза. Что-то изменилось. Что именно? Ах да. Я больше не чувствовал себя лишним. Деревья кивали мне, приглашали сразиться с ними. Обещали даровать невиданную мощь.
Мне только надо не испугаться. И взять эту силу.
Теперь ката. Хэйан Шодан. Медленно и спокойно. Это ката для начинающих. Я ее отлично знаю.
Все верно. Как раз сейчас в медитации мне пришла эта мысль. Надо забыть все, что знал. Стереть. И начать с чистого листа.
Восхитительно. Я поклонился в знак приветствия. Поклонился окружающему миру. Лесу, холмам, небу. Траве, деревьям. Птицам и зверькам.
Начал делать движения. Поворот влево в стойку дзэнкуцу дачи. С нижним блоком гедан барай. Все тщательно и продуманно. Под контролем. Теперь контратака ой цуки.
Я делал ката в тени дерева. Стоя голыми ногами на земле. Рядом журчал ручей. Ласково светило солнышко. Чем не рай на земле?
Спустя два часа я, весь мокрый от пота, задыхаясь, из последних сил забежал на вершину холма. Проклял весь этот лес и холмы. Каким же надо быть идиотом, чтобы забраться сюда?
На вершине холма меньше деревьев. Реже. Отсюда прекрасно видно все вокруг. Лес простирается во все стороны. Далеко на севере река. А на западе дачные домики.
Я посмотрел на дерево. Клен. У подножия мало веток. Несколько метров гладкого ствола. А вот выше веток много. Толстые и крепкие.
Надо взобраться. Отличное упражнение для рук и ног. После этого можно подтянуться на ветвях. Двадцать раз. Потом слезу и начну отжимания.
Я обхватил ствол. Почти прилип к нему. Дыхание успокоилось. Сердце перестало бешено колотиться. Да, с непривычки забег на холм дался нелегко.
Обхватил шершавую кору. Подвинул туловище вверх. Ухватился ногами. Потом снова закинул руки выше. Потом снова туловище. Теперь ноги. Как гусеница.
Еще несколько подъемов. А потом не удержался. Соскользнул, упал. Ударился боком. Хорошо, что забрался невысоко. Метра три.
Лежал, размышляя о бренности бытия. Потом поднялся. Поглядел на дерево и решил отложить подъем. До лучшего времени.
Вместо этого, использую-ка лучше ствол дерева, как макивару. Вот это другое дело. Это по мне. Немножко отомщу, за то, что клен не дал на него взобраться.
Я выбрал место, где кора не такая шершавая. И начал потихоньку обрабатывать кулаком. Потом ребром ладони. Потом пятками. Потом локтем. И коленями.
И заново. По кругу. Правой рукой бил совсем легко. У меня ведь там травма.
Минут через десять таких занятий руки и ноги беспощадно болели. А правая начала опухать. Кожа на костяшках ободрана. Показались капельки крови.
Я остановился. Тяжело дышал. Уперся руками в колени. Стоял, думал.
До чего же я слаб. И слабо мое тело. Разве так можно стать чемпионом? Разве можно получить черный пояс? Ну ладно, пес с ними, с регалиями.
Хотя бы победить в бою стоящего противника? Разве можно кого-то победить, если я не могу победить себя?
Это что же получается? В этой жизни меня тоже ждет провал? Как и в прошлой? Получается, я зря сюда переместился? Получается, тот, кто сделал это, зря на меня рассчитывал? Зря надеялся? А я так и останусь ссыкливым неудачником?
Вот сука. Я выпрямился и снова начал лупить по стволу дерева.
Теперь уже сильно и истошно. Не жалея себя. Всеми ударами, какие только знал. И руками, и ногами. И правой рукой, и левой. Без пощады.
А потом закричал на весь лес. От боли и безнадеги.
Посмотрел на окровавленные и опухшие руки. И на ободранную кожу на ступнях.
Свалился от боли на землю. Под кленом, на вершине холма. Кричать уже не мог, просто стонал от боли. И плакал от бессилия. А деревья вокруг молча глядели
