Наша беседа остается непринужденной. Еда исключительная, и когда убирается последняя пустая тарелка, мы оба наслаждаемся красным вином и французским маслом.
— Не могу дождаться, когда влезу в пижаму.
Я встаю и отодвигаю её стул.
— Мне нравится, когда ты говоришь непристойности.
Она поднимает на меня глаза.
— Мы еще не получили счет.
— О нем позаботились.
— Как?
— У меня открытый счет.
Она бросает салфетку на стол и встает.
— Как часто ты сюда приходишь?
— Очень часто. — Я предлагаю ей свой локоть. — А теперь идем. Мне нужно отвезти мою спутницу домой и одеть ее в пижаму.
Она берет меня под руку, закатывая глаза.
— Это не свидание.
— Отлично, моей спутнице-не-на-свидании нужна пижама.
Мы проходим через ресторан и мимо столика Митчелла и Элли. Она смотрит на меня с улыбкой, и почти ожидаю, что она покажет мне большой палец вверх. Может, она так и сделала. Я не знаю. Не хочу, чтобы Несс поймала меня на том, что я смотрю на нее.
Я говорю «пожалуйста» и «спасибо» парковщику, зная, что Ванесса слушает, и по дороге домой она нажимает все кнопки на радио, потом останавливается на старой рок-станции и делает погромче. Покачивает головой и подпевает, а я вспоминаю, как свободно Несс всегда могла быть собой — громко петь, высказывать свое мнение, отстаивать то, что правильно.
Только когда мы поднимаемся в частном лифте ко мне домой, вокруг нас сгущается напряжение. Ожидание смешивается с нервами, и она отказывается смотреть мне в глаза.
Как только лифт открывается, Ванесса убегает в свою комнату.
— Встретимся на кухне, чтобы выпить на ночь?
— Эм... хорошо. Я только переоденусь. — Она колеблется. Это очевидно. Колеблется ли Несс потому, что не хочет меня, или потому, что хочет, я не могу сказать.
Переодеваюсь в спортивные штаны, но не надеваю рубашку, потому что на улице тепло, и я подумал, что мы могли бы посидеть во внутреннем дворике. Это не имеет никакого отношения к тому факту, что Ванесса всегда лишается дара речи, когда я без рубашки.
Вернувшись на кухню, я достаю два бокала и бутылку коньяка.
От звука шаркающих тапочек у меня учащается пульс, и, когда Ванесса заходит на кухню, я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.
— Что? — невинно спрашивает она, как будто ее игра не очевидна.
Я оделся, чтобы возбудить ее. А она явно оделась так, чтобы отпугнуть меня.
В черных мешковатых штанах и такой же свободной рубашке на пуговицах, она позаботилась о том, чтобы прикрыть каждый сантиметр кожи до шеи и оставить все на волю воображения. Ни один сантиметр ткани не обтягивает ее фигуру. Одежда выглядит на два размера больше. Ее лицо чисто вымыто, а волосы убраны назад. И она думает, что этой одежды достаточно, чтобы оттолкнуть меня?
Она просто дает мне еще больше поводов раздеть ее.
Я предлагаю ей бокал, и девушка берет его двумя руками. От меня не ускользает легкая дрожь в ее пальцах.
— Патио?
Исчезла девушка, которая пела песни Билли Джоэла в машине по дороге домой. Ванесса молчит, следуя за мной на улицу. Мне не нравится, что она нервничает рядом со мной. Раньше у нее никогда не было проблем с высказываниями. Почему же сейчас?
Мы устраиваемся на диване снаружи, и я оставляю между нами больше метра пространства. Позволяю ей сделать пару глотков, прежде чем сказать очевидное.
— Несс, это я. Тебе не нужно нервничать.
— Я не нервничаю. — Она прячет свою руку под бедра, вероятно, чтобы я не видел, как она дрожит.
— Поговори со мной.
— Ничего сказать.
— Эй, — говорю я мягко и наконец-то встречаю ее взгляд. — Поговори со мной.
— Уф, хорошо, ладно. — Она морщит нос. — На тебе спортивные штаны.
Не то, чего я ожидал.
— И... — Ее взгляд скользит между моих ног, прежде чем устремиться вперед, к горизонту. — Не знаю, знают ли чуваки, что ношение спортивных штанов делает с их… их...
— Членами.
— Да.
— Мы знаем.
Она резко поворачивает голову.
— Знаете?
Я ухмыляюсь.
Ванесса прищуривается.
— Это просто подло.
— Подло? Или эффективно.
Ее взгляд падает на мою выпуклость.
— Он как магнит притягивает мою сетчатку!
— Это нормально — смотреть на меня, Ванесса. Мне нравится, когда ты смотришь.
— Нет, это не нормально. — Она делает глоток и съеживается. — Слишком соблазнительно. Я не могу ясно мыслить.
Слава Богу.
— Тогда, полагаю, сейчас самое время сказать тебе, что твоя пижама не излучает ту атмосферу, на которую ты рассчитывала.
— Атмосферу? Пожалуйста. — Она усмехается. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я наклоняю голову, потягиваю свой напиток и наблюдаю, как ее щеки наливаются цветом.
— Ладно.
Она крутит головой по сторонам.
— Почему ты так говоришь?
— Я сказал «ладно».
— Я знаю, что ты сказал, но почему ты сказал это так?
Я облизываю губы, чувствуя трепет эротического напряжения.
— Ты затеваешь ссору.
— Ты затеваешь ссору! — Она наклоняется вперед, чтобы поставить свой бокал на кофейный столик. — У тебя такой тон. Я просто прошу объяснить, что ты имеешь в виду, когда используешь его.
— Ванесса, — предупреждаю ее, чтобы она перестала искушать меня своим ртом, иначе я укушу.
Она поворачивается ко мне всем телом, ее согнутое колено и бедро упираются в диван.
— Знаешь, в чем твоя проблема?
— Нет, но уверен, что ты мне расскажешь. — И мой член становится еще более твердым в предвкушении.
— Ты думаешь, что знаешь...
— Если ты хочешь меня, почему бы не перестать болтать и не залезть на меня.
У нее перехватывает дыхание, и она отшатывается на пару сантиметров, но ее взгляд опускается на мою грудь и скользит вниз, к растущей выпуклости в моих штанах. Ванесса прикусывает губу, когда ее глаза поднимаются к моему рту.
— Да, к черту.
Она делает выпад. Я ловлю ее за бедра и усаживаю к себе на колени. Прижимаю ее к себе, избегая ее рта, чтобы понаблюдать за тем, как я проникаю между ее раздвинутых ног.
— О, боже, — выдыхает она, и ее мышцы превращаются в желе в моих руках. — Мы не должны.
— Почему нет? — Я снова покачиваю бедрами, вырывая из ее горла долгий, восхитительный стон. — Наши тела знают, чего хотят, Несс. Давай дадим нашим мозгам выходной. — Я хватаю ее за бедра и двигаю вверх-вниз по моей толстой длине, пока она практически не начинает вибрировать от желания.
Она опускает свои губы к моим, и я зажимаю ее нижнюю губу между зубами.
— Никаких поцелуев, пока мы не договоримся.
Она опускает губы к моей шее и целует меня там. Я скольжу руками по ее заднице, и ее спина выгибается, пока она трется о мой член.
Я откидываю голову назад на спинку дивана, пока Ванесса сосет и покусывает мое горло, ключицу и плечо. Если она решит, что это все, чем мы будем заниматься всю ночь, я умру счастливым. Девушка двигает бедрами волнами, глубокими перекатами и дразнящими толчками, доставляя себе удовольствие, прижимаясь ко мне. Я просто объект для ее удовольствия, пока она не даст мне разрешение взять верх. И если та это сделает, то ей лучше держаться, потому что я собираюсь уничтожить все эротические зоны на ее теле и найти те, о существовании которых Несс даже не подозревала.
Я закрываю глаза и погружаюсь в ощущение ее близости. Никогда не думал, что испытаю это снова. Моя Ванесса, единственная женщина, которую я когда-либо любил — по крайней мере, думал, что любил. Интересно, способен ли я вообще на это? Ее губы — влажные и твердые, нежные, как лепестки роз, — скользят по моему горлу. Кусает меня острыми зубами, потом успокаивая боль скользким языком. Какая-то больная часть меня хочет, чтобы она заставила меня истечь кровью. Хочет, чтобы Ванесса оставила на мне след, который никогда не исчезнет. Что, черт возьми, со мной не так?
— Хейс. — Дрожащая мольба слетает с ее губ. — Пожалуйста.
— Я здесь. — Кладу одну руку ей на бедро, а другую запускаю в волосы на затылке, сжимая у корней. — Скажи мне, чего ты хочешь, и это твое.
