По пути назад откуда ни возьмись появились грозовые тучи — и небеса разверзлись. Я попытался поймать машину, но, по иронии судьбы, я был без холодильника, и никто даже не думал останавливаться ради меня. Пока дошел до паба, я вымок до нитки. Внутри не было никого из дневной «крестной команды», и я воспользовался возможностью проскользнуть наверх, обсохнуть и пораньше лечь спать.
Я лежал в постели, а звуки из паба внизу напоминали мне далекое детство, когда я пытался заснуть, пока на первом этаже развлекались родители. Казалось даже, что внизу был кто-то с таким же взрывным смехом, как у моего отца, но грубый хохот этого человека был, предположительно, реакцией не на свои, а на чужие шутки. Стоило мне заснуть, и даже традиционная ирландская музыка, раздававшаяся прямо из-под пола, не смогла отнять у меня восемь крепких, здоровых, основательных часов сна.
Рошин не позвонила.
Глава 14
Крестины и благословение
Я проснулся, умылся, решил сообразить себе завтрак и вскоре оказался на чужой кухне. Это ужасно, особенно, если тебе нужно чем-то воспользоваться. Простых задач здесь нет, даже такая скромная цель, как моя — чайник чая и пара тостов, — становится огромной проблемой и жесткой проверкой на терпение. На чужой кухне.
Начиналось все хорошо. Я нашел чайник, и мне даже удалось сообразить, как его включить. Поиск пакетиков чая уже пошел не по плану, но через две-три минуты слегка раздраженного открывания и закрывания дверей буфета они нашлись на одной из полок слева под мойкой. Странное место для пакетиков чая, но я не стал об этом задумываться и пока оставался относительно спокоен. Поиски заварочного чайника были тщетными. Искать его с самого начала было глупой затеей. Те, у кого богатый опыт пребывания на чужих кухнях, знают, что заварочный чайник всегда ставится в самые невероятные места, известные только членам семьи, и этот секрет передается из поколения в поколение исключительно в устных преданиях.
Дела совсем разладились. У них не было кружек. Как у кого-то на кухне не может быть кружек? Это же самое главное! Я смотрел везде. Я обследовал каждый квадратный сантиметр буфета, но нигде не было ни одной кружки. Хорош исследователь, который добрые пять минут не догадывался заглянуть в посудомоечную машину. Через пятнадцать минут я был готов сделать какую-нибудь глупость острым кухонным ножом.
К счастью, я его не нашел.
— Было очень вкусно, спасибо, — сказал я официантке, которая унесла мою тарелку со скудными объедками настоящего ирландского завтрака.
Когда я направился к выходу из кафе, ко мне подошла седая женщина в годах.
— Простите, — сказала она, — вы случайно не из компании по мойке окон?
— Нет.
— Просто я должна встретиться здесь с человеком из клининговой компании, но я его не знаю.
Я пожал плечами и вышел из кафе, не завидуя этой даме, которой предстояло все утро обращаться к незнакомцам с вопросом, из клининговой они компании или нет. А еще я не мог понять, почему встреча была назначена в кафе, а не по конкретному адресу, и зачем маленькой старушке понадобилось встречаться с представителем компании по мойке окон. Но это было не важно, на самом деле это отлично вписывалось во всю нелепость моего путешествия.
К обеду я вернулся в бар, закончив дела в прачечной Уэстпорта, чтобы попрощаться.
— Ты уверен, что тебе нужно уезжать сегодня, Тони? — спросила Джеральдина.
— Думаю, будет правильно ехать дальше.
— Безобразие, мой муж Мэтт возвращается из Дублина завтра, я говорила с ним по телефону и он до смерти хочет с тобой познакомиться.
— В другой раз, Джеральдина, в другой раз.
— Не хочешь пинту пива на дорогу?
Опасный момент. Это уже знакомо. Надо быть осторожнее.
— Ну, давайте, — сдался я. Безоговорочная капитуляция.
— Фрэнк будет здесь через минуту, — сказала Ниам.
— Фрэнк?
— Да, Фрэнк. Из местной газеты «Мэйо ньюс».
— Из местной газеты? Зачем?
— Он собирается сделать несколько снимков церемонии крещения.
— О, я не знал.
Голова Брендана вынырнула из-под барной стойки.
— Вчера мы дали Сирша имя, — сказал он, — сегодня мы его покрестим.
Все это явно было решено в мое отсутствие, но кто я такой, чтобы становиться на пути группы людей, собирающихся крестить мой холодильник?
Джеральдина как раз поставила кружку темного пива, когда в паб зашел молодой парень по имени Брайан, жалуясь на ужасное похмелье после невероятной пьянки накануне. Он был бледен и еле стоял на ногах, а когда взял свою кружку в руки, те жутко затряслись. Вскоре после того, как мне его представили, я всем объявил:
— Я поднимусь наверх, заберу вещи, и мы займемся крещением холодильника.
Брайан посмотрел на меня с крайним недоверием, когда это услышал. Он окинул взглядом остальных и пришел в еще большее недоумение оттого, что ни в ком не увидел и намека на то, что фраза прозвучала слегка необычно. Он снова повернулся ко мне и собрался что-то сказать.
— Даже не спрашивай, — опередил я.
Он послушно кивнул. Он еще не был готов. Все знали, что сначала ему надо допить пиво.
Церемония крещения прошла на тротуаре прямо у входа в паб и была довольно скромной. В ней участвовали я, Джеральдина, Ниам, Брендан, Этан и Брайан (который к тому моменту был уже в курсе дел). Мы почтительно окружили холодильник. Брендан держал в руках бутылку детского шампанского, которую мы собирались использовать вместо настоящего, а остальные стояли вокруг, не зная, что от них требуется, пока Фрэнк активно фотографировал. Постепенно собралась толпа поклонников, кто-то — из любопытства, но, подозреваю, что большинство — из-за полного отсутствия других дел.
Внезапно я перехватил инициативу. Я прочистил горло, вышел вперед и объявил:
— Итак, мы нарекаем этот холодильник Сирша Моллой. Да хранит Бог путь, что ему предстоит проехать.
Это была короткая, но, мало кто поспорит, просто блестящая речь. Брендан пролил немного детского шампанского на холодильник под всеобщие одобрительные восклицания. Одна из самых нетрадиционных религиозных церемоний завершилась.
Этан скрылась с улицы сразу после официальной части, но быстро вернулась, гордо сжимая в руке большой голубой сертификат, который и вручила мне. Текст гласил:
СИРША
От Saiorse, что в переводе с ирландского означает «свобода».
Переносит все невзгоды с высоко поднятой головой.
Достоин восхищения за самобытность и преданность важному делу.
Добрый и великодушный холодильник.
