Беседа оборвалась, сигнал пропал.
По крайней мере, так он подумал. На самом деле это я нажал кнопку, которая его вырубила. Еще один плюс мобильных телефонов. Цинизм здесь ни при чем. Мне не надо было звонить. Выпендреж. Ну не смог я устоять.
Пока я спускался по холму назад к хостелу, непонятно почему я стал напевать песню Джонни Нэша «Теперь я ясно вижу, дождь прошел, я вижу все преграды на пути».
Я остановился и подумал про себя: «Нет, не вижу. Вот в чем прелесть. Я не вижу ни единой преграды».
Я оборвал наш разговор с Кевином как раз в тот миг, когда он собирался указать мне, какие меня могут ждать неприятности. Я посчитал, что человек, который не знает, что есть препятствия, всегда будет опережать того, кому придется их обходить, так как он или она знает, где препятствия расположены. Эта философия могла довести меня либо туда, куда мне было надо, либо до больницы, если я с разбега ударюсь головой обо что-нибудь непробиваемое.
Нужно было немедленно принимать решение. Прогулка до местного паба или вечер в гостиной в обществе закаленных бродяг. Из соображений заботы о здоровье я выбрал последнее.
Гостиная представляла собой просторную комнату с обеденным столом в одном углу и большим камином в другом. За столом, уткнувшись в толстые книжки в твердых обложках, сидела толпа людей с окрашенными волосами и проколотыми носами. У камина несколько стульев были заняты не столь жуткой на вид группой. Кресло, которое казалось самым удобным, заняла местная собака, и если бы я ее согнал, это явно расценили бы как святотатство, и дружить со мной никто бы после этого не стал. Однако один невзрачный стул был свободен, и я на него сел. Я почувствовал себя белой вороной. Зря я не взял с собой книгу. Все остальные, похоже, читали, и выглядело так, будто я пришел исключительно, чтобы отвлекать остальных от этого похвального занятия. Увидев, что кухня находится совсем рядом за аркой, я встал, хлопнул в ладоши и потер руки.
— Отлично, — сказал я, как стеснительный учитель, изо всех пытающийся понравиться ученикам, — кто-нибудь хочет чаю?
Большинство проигнорировало меня полностью, однако некоторые нашли в себе силы оторваться от чтения и потрясти головой. 4-й «Б» был крепким орешком. Коллективный отказ. Не самое удачное начало.
Через мгновение и во второй раз за день я оказался на чужой кухне. И, естественно, нигде не мог найти чайных пакетиков. Пошумев и поизрыгав проклятия под вздохи, которые, должно быть, опечалили читателей в гостиной, я был вынужден выглянуть за дверь с унизительным вопросом: «Никто не знает где чайные пакетики?».
Последовали, по крайней мере, один щелчок языком и два вздоха. Американец, который ближе всех сидел к камину, взглянул на меня:
— Разве у вас нет своих?
— Что?
— Здесь у всех свои.
— О да, конечно.
Я сел, с мыслью о том, что у кого-нибудь доброе сердце и он предложит мне один пакетик чая. Вначале доброго сердца не нашлось ни у кого, но, когда я сконцентрировался на жалостливом выражении лица, американка справа от меня сдалась:
— Можете взять один чайный пакетик у меня, если хотите. Только они с лимоном и имбирем. Любите лимон с имбирем?
Без понятия. По отдельности я не имел ничего против этих ингредиентов, но никогда не пробовал их вместе. Да и почему я должен был их пробовать? Я и наркотики не употреблял.
— Лимон и имбирь? Да, думаю, да, спасибо, очень мило с вашей стороны, — ответил я, взяв пакетик чая и снова исчезая на кухне, чтобы залить его кипятком.
Когда я вернулся, американка с интересом смотрела, как я делаю первый глоток. Едва чай достиг моих вкусовых рецепторов, я тут же пришел к заключению, что имбирь необходим лимону, как варежки пианисту.
— Ммм, интересный вкус, — кашлянул я, сдерживаясь, чтобы не выплюнуть жидкость.
«Интересный». Какое великолепное неоднозначное прилагательное. Это мой любимый эвфемизм для еды, которая мне не нравилась на приемах.
«Интересный рецепт… интересный вкус». Интересно, как вы умудрились приготовить такое отвратительное и вонючее блюдо?
Я завел разговор с американцами и не мог понять, были ли они просто хорошими друзьями, путешествующими вместе, или их отношения выходили за рамки дружбы. Я определенно не хотел проснуться от звуков, которые могли бы прояснить дело. У камина сидели еще двое. Одной из них была девушка из Швеции, которая присоединилась к нашей беседе с американцами и у которой был большой свежий засос на шее. Я очень надеялся, что это не результат ночи, проведенной в хостел. Еще одним участником команды у камина была девушка, которая показалась мне довольно симпатичной и рядом с которой я бы сел, если бы хозяйская собака первой не заняла это место. Девушка ничего не говорила и все время читала. Однако в относительно забавные моменты нашего разговора она улыбалась, и, возможно, на самом деле, не читала, а подслушивала разговор, в который не была готова вступить.
— Так что вы делаете в Ирландии? — в конце концов спросил меня американец.
Я попытался как можно меньше отклоняться от истины, но моя сдержанность только разожгла его любопытство, и, когда расспросы продолжились, я в конце концов прокололся и выдал, что приехал в Ирландию из-за пари.
Естественно, он захотел узнать, что за пари. Я вполголоса рассказал ему о холодильнике. Внезапно симпатичная девушка, которая была увлечена чтением, оторвала глаза от книги.
— Так ты парень с холодильником? — спросила она. — Да.
— Ты украл мой шанс уехать раньше.
— Что?
— Вчера. Ты оставил меня на дороге.
До последнего момента совпадения в моей жизни были не настолько потрясающими. Самыми удивительными совпадениями были встречи со знакомыми в аэропортах. Но ночь в одной спальне с девушкой, перед которой я влез без очереди, когда ловил машину, вероятно, станет самым невероятным из всех совпадений. Я должен был извиниться.
— Мне очень-очень жаль, — сказал я.
— Ничего.
— Я бы попросил водителя остановиться, но там просто не было места.
— Из-за холодильника?
— Э-э, ну да.
— Знаешь, я простояла там два с половиной часа.
Ладно-ладно, не будем усугублять. Мне и так было не по себе.
Тина путешествовала по Ирландии автостопом, а потом возвращалась в родную Данию, чтобы изучать психологию. Как и многие ее соотечественники, она обладала обезоруживающим умением полноценно участвовать в разговоре на английском, и все отлично ее понимали, несмотря на то, что это не ее родной язык. Она была исключительно приятной, и я начал испытывать угрызения совести из-за истории с автостопом. Будь бы мы в отеле, я бы встал и сказал, что меньшее, что я могу сделать, — это угостить ее чем-нибудь, может, даже заказать бутылку шампанского, но в данных обстоятельствах мои руки были связаны. Все, что я мог сделать, — предложить ей чашку чая с лимоном и имбирем, при условии, что мой американский поставщик меня не подведет. На всякий случай я взял ее адрес в Дании и пообещал отправить ей подарок в качестве извинения. Она вежливо улыбнулась и ушла спать. Когда она подошла к двери, мне ужасно захотелось крикнуть ей вслед:
