Авиаполк, в котором служил Илья Николаевич Вережников, приказал долго жить. Из личного состава полка и батальона авиационного обслуживания осталось двадцать семь человек, среди которых был генерал Сметанин, получивший многочисленные ожоги, и всего пять пилотов.
Сам Вережников был шестым.
Самым обидным было то, что уже в госпитале Вережников просматривал центральные газеты. Ни в «Правде», ни в «Комсомолке», ни даже в «Красной Звезде» ничего не было о бое в воздухе Урала. Местную прессу просматривать тем более не стоило. О смерти болгарского коммуниста Басила Коларова в газетах рассказывалось, заметки о подготовке страны к выборам в газетах имелись, даже результаты шахматных партий на первенство Союза регулярно публиковались. А вот о страшном бое, в считанные часы уничтожившем авиационный полк и приданные ему силы, ничего не было.
Жизнь и смерть его товарищей являлись государственной тайной.
* * *
Сов. секретно
Командирам авиасоединений и авиаполков РККА
В период 1948—1950 годов летчики ВВС РККА неоднократно вступали в боевые контакты с летательными аппаратами, государственная принадлежность которых не была установлена. В ходе таких контактов имели случаи боевых потерь.
Неопознанные летательные аппараты, как правило, имен форму дисков самых разнообразных размеров, принцип действия оружия, применяемого ими для собственной защиты, остается неясным. Необходимо отметить тот факт, что случаев агрессивного поведения летательных аппаратов не установлено, во всех известных случаях оружие пилотами неизвестных летательных аппаратов применялось исключительно в целях защиты.
Исходя из изложенного, приказываю:
1. При встрече с неопознанными летательными аппаратом непривычной формы в боевые контакты с указанными аппаратами не вступать, осуществляя попытки без применения авиационного вооружения посадить указанные летательные аппараты аэродромы базирования.
В случае признаков проявления указанными летательными аппаратами агрессивности уклоняться от боевых контактов, после чего по возможности осуществлять сопровождение этих аппаратов с целью установления их возможных баз.
Атаки в отношении указанных летательных аппаратов допустимы лишь в случаях появления их у государственных охраняемых объектов, военных целей повышенной секретности и движения аппаратов в сторону крупных населенных пунктов, а также в случаях проявления указанными аппаратами агрессивности в отношении наших самолетов.
3. При контактах с летательными аппаратами, чья государственная принадлежность не установлена, а форма резко отличается от привычных форм современных самолетов, пилоту ВВС необходимо устанавливать следующие обстоятельства:
— форма объекта, его размеры, скорость, направление и высота полета.
— признаки пилотирования объекта пилотом;
— место приземления объекта и наличие на земле сооружений, свидетельствующих о наличии в месте приземления базы;
— места аварий указанных выше летательных аппаратов.
Всю информацию, отвечающую поставленным выше вопросам и имеющую значение для организации дальнейших исследовательских работ, направленных на изучение неизвестных летательных аппаратов, в суточный срок направлять в штаб ВВС РККА СССР, включая полученные пилотами фотоснимки.
О гибели пилотов в результате столкновения с неизвестными летательными аппаратами, государственная принадлежность которых не была установлена, а форма не соответствовала силуэтам типовых самолетов, находящихся на вооружении РККА и его потенциальных противников, сообщать в штаб ВВС немедленно по поступлении информации, материалы служебных расследований по факту гибели самолета немедленно, по завершении такого расследования.
Командующий ВВС РККА СССР 23 января 1950 года.
Часть вторая
Взгляд вниз. Чернозем
Глава первая
Многие лагеря имели дурную и даже мрачную славу.
Нехорошие слухи ходили о Соловках и воркутинских лагерях, о производственных зонах Казахстана, о безнадежных и гиблых лагерях таежного Коми, но надо было смело сказать, что Ивдельлаг этим лагерям не уступал и имел свои мрачные легенды.
До лагеря добирались колонной.
Поначалу, пока еще холод не взял свое, Сергей Петрович Криницкий с интересом оглядывался по сторонам. Посмотреть было на что, могучие смешанные леса окружали дорогу. Деревья были припорошены снегом, поэтому тайга смотрелась загадочно и таинственно, а отдельные деревья напоминали приготовившихся к прыжку хищников.
Но уже через полчаса стало не до этих красот.
Мороз медленно добирался до тел зэков, над колонной вздымались клубы пара, и кто-то из простывших в товарном вагоне задыхался, глотнув густого свежего воздуха тайги, и кашлял сухим кашлем, прислушиваясь к которому Криницкий только крутил головой — долго тем, кто так надсадно кашлял, в суровом климате не протянуть.
Через некоторое время уже никто не разговаривал — зэки берегли силы и горло. Никто не знал, сколько идти до в лагеря, таких условиях предаваться беспечности было безумием. Застудишь легкие, считай — в ящик сыграл. Кто тебя в лагере выхаживать будет? Не дом, чтобы малиновым вареньем отпаивали и горчичники ставили.
Так и шла колонна. Слышалось шарканье тысяч ног, клубился над колонной пар от горячего человеческого дыхания, то там, то тут вспыхивали приступы надсадного кашля.
О конвое ничего хорошего сказать было нельзя.
Конвои бывают разными, но добрыми не бывают никогда. Этот конвой был очень злым. Быть может, потому что основу его составляли военнослужащие срочной службы, набранные из южных республик. Наберут их, непривычных к холодам, вот и стараются они сорвать зло на тех, кого сопровождают. А на ком еще им зло срывать? Увидит конвоир, что кто-то кого-то поддерживает, завизжит тоненько, замахнется прикладом, а то еще и ударит, знает ведь, сволочь, что ему не ответят. Себе дороже обойдется. Положат при попытке к бегству или за нападение на конвой, и никто никогда не станет допытываться до истинных причин.
Рядом с Криницким ковылял на распухших ногах Иван Иванович Хацимович, в недалеком прошлом преподаватель бердянского техникума какой-то промышленности, а ныне пособник немецко-фашистских оккупантов, получивший по суду пятнадцать лет исправительно-трудовых лагерей. А все его пособничество заключалось, как рассказывал Хацимович, в том, что он при немцах детишек грамоте учил. Знал, что немец все равно в войне проиграет, вот и готовил кадры для будущего. Криницкий Хацимовичу верил, ну а следователи ему не поверили, вот и шел педагог в свою северную командировку, которая, если судить по его внешнему виду, грозила стать для Хацимовича последней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
