роскошных апартаментов отводит взгляд в сторону. «Ох и надоели мне ваши военные тайны!…» - разве что не говорит вслух, принимая деланно равнодушный вид.
Перед тем как вернуть радиограмму мичману, Абатуров перечитывает текст, будто хочет выучить наизусть.
- Спасибо, Олимпий, за хлеб-соль, - прощается Абатуров с капитаном танкера. - В Союзе свидимся… Георгий Вячеславович. Заправку прекратить, со швартовых сниматься, корабль к бою и походу!
Море зыбилось, и лодка под высоким бортом «Слонима» терлась об огромные кранцы танкера, так что мокрая резина истошно визжала, а швартовы то провисали, то натягивались до струнного звона, будто норовистый конь рвался с привязи.
Глава четвертая
1.
Когда-то подводную лодку выдавал лишь след перископа. Затем - шум винтов. Ныне - любое излучение: радиоволновое, тепловое, магнитное… Но и субмарины ещё во вторую мировую войну научились ловить радиоэлектронные «взгляды» охотников, мгновенно определять, кто и откуда направил на них электромагнитный или ультразвуковой луч.
Радиоэлектронные импульсы наделили морское оружие качествами живых существ. Мины, торпеды, ракеты выискивают теперь цель с помощью собственного электронного чутья и примитивного акульего рассудка: «шумит» - «молчит»; «горячий» - «холодный»; «свой» - «чужой». И настигают свою жертву по ими же проложенным трассам.
В начале века исход корабельных баталий решала дальность артиллерийского залпа; сегодня, в конце столетия, успех в поединках на море решает дальность радиоэлектронного обнаружения: погибает тот, кого обнаруживают первым. Ныне сравнивают не количество башен и калибры их стволов - говорят о числе антенн, «лепестках направленности» и киловаттах мощности излучений.
Не наводчики орудий ходят в фаворитах у командиров, а гидроакустики и радиометристы.
2.
За Гибралтаром авианосно-ударная группа развернулась в походный ордер, который разительно напоминал эскорт телохранителей вокруг лимузина американского президента. Место правительственного «линкольна» занимал атомный ударный авианосец «Колумб», а мотоциклистов кортежа заменяли три ракетных крейсера и пять эскадренных миноносцев с пусковыми балками управляемых ракет.
Через щель Гибралтара армада проникала по частям: сначала в кильватерном строю проскользнули эсминцы, затем втянулась трехсоттридцатитрехметровая громада авианосца с сотней самолётов на борту, а чуть позже «Колумб» догнали ракетные крейсеры «Калифорния» и «Южная Каролина». Крейсер «Техас» вместе с атомной подводной лодкой «Рей» вышли навстречу из Картахены. Как циклон свивается из воздушных вихрей, так ранним осенним утром в Альборановом море возник стальной смерч из кораблей, самолётов, подлодок, спутников, всколыхнувших море и эфир от подводных хребтов до околоземного космоса. Смерч этот под названием «Gold net» - «Золотая сеть» - двинулся на восток, ширясь по фронту и выбрасывая радиоэлектронные языки на сотни миль вперед…
«Противолодочная неделя» началась с того, что с палубы «Колумба» стартовал и ушёл по курсу странный самолёт, похожий на гибрид дельфина, птицы и черепахи. Это был «Трейсер» - палубный самолёт дальнего радиолокационного обнаружения. Его дельфинью спину покрывал черепаший панцирь - обтекатель вращающейся антенны локатора. Отлетев миль на двести, «Трейсер» стал выписывать восьмерки между испанским и алжирским берегами.
Под грибовидным панцирем его вращалась антенна, и все, что фиксировал её электронный глаз, возникало на экранах «Колумба», в подпалубных залах «змеиной ямы», как называли на авианосце боевой информационный пост. Кинескопы обзорной «иконорамы» рисовали выход из Альборанова моря. Нескончаемые караваны танкеров, сухогрузов, лайнеров тянулись по обе стороны разделительной зоны к воротам Средиземного моря.
Тем временем подводный атомоход «Рей» занял свое место далеко впереди ордера, в глубинном дозоре. Жертвуя собственной скрытностью, он прощупывал лучами гидролокаторов бирюзовую толщу воды. От их мощного ультразвука менялись в цвете осьминоги…
За невидимым «Реем» в пять форштевней резал волну первый эшелон легких сил. Пять ракетных эсминцев, включив гидролокаторы и радары, перекрестно прочесывали подводное и воздушное пространство, образуя впереди боевого ядра электронную чащу, в которой сразу становилось видным все летящее и плывущее навстречу.
Во втором поясе прикрытия шел ракетный крейсер «Калифорния». Справа и слева от него кружили два беспилотных противолодочных вертолёта, управляемых с крейсера по радио. Время от времени летучие роботы зависали над морем, выпускали из брюха яйцеобразные капсулы я макали их на тросе в воду. Гидрофоны, упрятанные в звукопрозрачные капсулы, вслушивались в глубины - не шумят ли где винты чужих субмарин.
Наконец поотстав от «Калифорнии», широко пенил море сам «Колумб». С обоих бортов прикрывали авианосец от ракет и торпед крейсеры «Техас» и «Южная Каролина», готовые выставить огневые завесы на пути любой угрозы. Сверху над авианосцем барражировала эскадрилья «демонов» - палубных истребителей, оглашавших морское небо визжащим рёвом. Под ними гудел хоровод «морских королей» - тяжёлых противолодочных вертолётов «Си Кинг» - круговое охранение боевого ядра. Облетая ордер с кормовых углов, пилоты «морских королей» видели, как втягивается в Гибралтарский пролив хвост армады - два танкера с топливом для крейсеров и эсминцев, водоналивное судно, плавучая мастерская, транспорт-ракетовоз и носитель боевых дельфинов.
Сеть, сплетенную из посылок гидролокаторов и радарных импульсов, корабли армады тянули меж берегов Европы и африканского побережья в надежде выловить любую не-натовскую субмарину - а лучше всего русскую… Им нужна была добыча, и, чтобы застать её врасплох, о военно-морских маневрах «Gold net» американские газеты объявили лишь тогда, когда противолодочная армада сошлась и развернулась за Геркулесовыми столбами в поисковый ордер.
3.
Мартопляс, как и многие подводники, не выносил звонков. Ревун - другое дело. Ревун звучит деловито и мягко. Ревун - это погружение, это нормальная работа. Трезвон в отсеках - аварийная тревога: пожар, пробоина, вода… Но сейчас Мартопляс мечтал о тревожных звонковых трелях. Он лежал в каютке, закинув длинные побитые ноги на сейф с канистрой спирта - для устрашения на дверцу был нанесён знак радиоактивной опасности, - и перекатывал под языком таблетку валидола. Сердце щемило, подёргивало, ныло…
Надо же так глупо поссориться с командиром, поссориться смертельно, вдрызг! Вместе им больше не служить. Уходить с лодки, разумеется, придется ему, Мартоплясу. Сразу, как возвратятся, надо приискивать новый корабль, а это все равно, что поменять жену и заново привыкать к иной подруге жизни. Убитый таким поворотом дел, Мартопляс лежит на койке, смотрит в полукруглый подволок и растирает о небо желатиновую капсулу с валидолом.
«Флотоводец! Пижон на сдобных ножках! Как погружение, так обязательно из-под дизелей на полном ходу. С брызгами! А что дизели греются и их потом надо маслом прокачивать и коленвал вручную крутить, это его не колышет… Батарею харчит почем зря, а лечебный цикл провести-часа не выпросишь…»
Механик долго перебирал все прегрешения Абатурова перед лодочной техникой и распалялся, как дизель, пущенный вразнос.
Его, главного механика,
