— Ну так полюбил же…
За перегородкой произошло непредвиденное смущение, но минуты через две перепалка была продолжена.
— Да не про себя я!.. Я про настоящего. Смог?
— Не думаю…
— Ну вот и другие не смогут! Потому что хищники они. Даже когда сытые. Их бояться можно. А любить — это дудки. Даже если вожак стаи — с голубыми глазами, сочиняет стихи и играет на мандолине. Так что, зря ты в это впутался.
— За что ты его так не любишь? Тебе что, он что-то плохое сделал?
— А что, надо обязательно ждать, пока сделает, чтобы не любить? Он — стражник, и этим все сказано. Я ему не верю.
— Нет, Сергий, ты не прав. Он хороший человек.
— Еще один?
— Да, — голос царевича прозвучал непреклонно, и Серый решил зайти с другой стороны.
— Все равно ничего у нас не выйдет, — заявил он. — Чем ты их пупо… попо… пупу… пупалярными сделаешь? Разве только показательное ограбление устроить. Или украсть чего. А они потом вроде как раскроют.
— Никого мы грабить не будем. Мы — витязи, а не бандиты.
— Ты, пожалуйста, за себя говори.
— Не наговаривай на себя, Сергий. Я знаю, что ты добрый, честный и хороший.
— Я злой, лживый и вредный.
— Полезный. И ты мой друг. Это-то ты не станешь отрицать?
— Стану-не стану… Чего привязался…
— Ой, ты обиделся?.. — смутился царевич. — Прости, пожалуйста, я не должен был…
— Обиделся-не обиделся… Должен-не должен… — пробурчал Серый, — Подъем, давай. Нас ждут великие дела.
— И бананы в шоколаде.
— Не подлизывайся.
Завтрак у "Бешеного вепря" подходил к своему логическому концу, а настроение друзей оставалось ниже среднего. Молчаливая задумчивость не покидала их ни на мгновение. Даже фирменные шатт-аль-шейхские бананы, фаршированные абрикосами, апельсинами и хурмой в шоколаде с цукатами и кокосовой стружкой а-ля мастер Жарес не смогли произвести существенных изменений в предгрозовой атмосфере. А это что-то значило. Аналогичные явления в более стандартных обстоятельствах принято обозначать табличкой с надписью: "Вы стоите в центре минного поля. Всего вам доброго".
Они уже допили сок и собирались уходить, когда к их изысканному столу подплыл сам хозяин и, улыбаясь во весь рот (с некоторых пор это была его естественная реакция на лукоморскую парочку), сообщил:
— Вас тут хочет видеть один старикан.
— Какой еще старикан?
— Не знаю. Говорит, что в "Веселой радуге" он вас не застал, и мастер Санчес направил его сюда.
— Ну так пусть смотрит скорее, да уходит. Нам сегодня некогда.
— Эй, любезный, иди сюда! — призывно махнул толстой рукой трактирщик.
Откуда-то из-за стойки появился высокий худой чисто выбритый старик с добрыми глазами и большой лысиной, и легким шагом направился к друзьям.
— Мастер Жарес, пожалуйста, тарелку рагу, хлеба и вина для нашего гостя, — попросил Иванушка. Он издалека заметил, что глаза у дедка не только добрые, но и голодные. — За наш счет.
— С нашим удовольствием, — тут же откланялся хозяин.
— Нет, спасибо, не надо, — слабо попытался сопротивляться старик. — Я уже завтракал.
"Пару дней назад," — мысленно добавил царевич.
— Ну еще раз, с нами за компанию, — улыбнулся он и подвинул старику стул. — Садитесь, пожалуйста. Я — Иван, а это — мой друг Сергий.
— Меня зовут Карло Бонджорно. Мои друзья называют меня просто папа Карло. И я — директор театра "Молния", — он умолк, по-видимому, ожидая от них какой-то реакции.
Лукоморцы переглянулись, пожали плечами и опять воззрились на Карло.
— Извините, мы здесь недавно, и еще не совсем знакомы с местной культурной жизнью, — проговорил царевич.
— Да, я должен был это ожидать, это была старая история, и где ее знали, там она забылась, а где не знали — там и не знают… — безрадостно вздохнул старик. — Тем более, что сами мы не местные… Разрешите, я вкратце расскажу вам о нас.
— Да, конечно.
— Мы родом из Тарабарской страны, — начал папа Карло. — Пятнадцать лет назад мой приемный сын Буратино и его друзья — маленькие артисты театра Карабаса — алчного и жестокого человека — при помощи волшебного талисмана получили в наше распоряжение чудесный театр под названием "Молния". Мы были просто на седьмом небе — ведь это была мечта все нашей жизни! Мы давали веселые представления с песнями и танцами для больших и малышей — о, каким горячим успехом пользовались они, позвольте мне сказать! — и думали, что счастье навсегда поселилось в нашем доме, ибо чего большего может желать артист, когда он несет радость людям, и его обожает вся публика!..
— Чего? — полюбопытствовал Волк.
— Вы, конечно, удивитесь, но денег.
— Мы удивлены, — подтвердил он.
— Сначала мы давали бесплатные спектакли, но нужны были новые костюмы, декорации, еда, одежда, наконец — ребятишки быстро росли — и… — старик с горечью взмахнул рукой.
— Кончилось тем, что этот ваш Карабас купил ваш театр за долги, а вас вышвырнул на улицу?
— А вы откуда знаете? — испугался старый Карло.
Серый пожал плечами:
— Подобные истории обычно кончаются именно так, — и пристально взглянул на Иванушку. Тот смутился.
— Да, благородные сеньоры, мы стали странствующим театром, но дела наши от этого лучше не пошли. Не знаю, почему. Я давно бы уже впал в отчаяние, но мои ребятишки, те кто остался, не давали мне совсем потерять надежду, хотя это я должен был ободрять их. "Подожди, папа Карло," — говорили мне они, — "Перевернется и на нашей улице повозка с пряниками". Да только у нас и улицы-то никакой и в помине нет, и никакая повозка, кроме нашей, на моей памяти давно уже не переворачивалась… Хотя, наверное, это они так шутят…
— Наверняка, — подтвердил Иван.
— Но катастрофа настала в этом городе, — продолжал свое горестное повествование старик. — Наша прима, наша куколка, как мы ее все ласково называли, наша Мальвина однажды проснулась утром и обнаружила, что за ночь те заплатки, которые она поставила на свой самый лучший сценический костюм, прогрызли крысы, и… Нет, что вы, что вы, не подумайте — я ее не виню, она долго держалась, и я бы никогда не подумал… Меньше всего я хотел бы, чтобы вы… чтобы она… они… Короче, через два дня она сбежала с торговцем рыбой откуда-то из Лотрании или Шантони… Бедная девочка!.. Как я хочу, чтобы она была счастлива!.. Маленькая, мужественная Мальвина!.. — прослезился Карло.
— Не плачьте, пожалуйста, не надо, мы вам поможем, если сможем, вы только скажите, как вам помочь, сеньор Бонджорно!
Если бы взглядом можно было убить, Ивану бы сейчас не помогло даже чудо. Но способ убийства взглядами изобретен не был, и поэтому Серому пришлось ограничиться яростным пинком под столом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
