Поначалу бой был равный, и было непонятно, на чьей же стороне окажется сегодня перевес. Со всех сторон приезжали, прибегали и приползали гонцы с одинаковыми известиями — схватка идет жаркая, но мы
держимся. Но вот прискакал посланец от принца Томаса — молодой солдатик; до того, как завербоваться в армию, он был водовозом. Он сообщил, что полк Томаса смят, что самому ему угрожает неминуемая гибель, и что он заклинает своего брата всем святым немедленно помочь ему хоть чем-нибудь. И тогда король отдал приказ своим гвардейцам немедленно скакать на подмогу кронпринцу. При нем осталось только десять солдат под командованием герцога Эндрюса.
Но, по несчастному стечению обстоятельств, вскоре после того, как отряд ускакал, враг прорвал оборону вондерландцев и обрушился всей своей мощью на злополучную деревню. Гвардейцы под командованием герцога, защищая королевскую семью, сражались отважно, но что могла поделать горстка храбрецов против отряда тяжелой кавалерии? Перебив всех, вставших у них на пути, и подпалив деревню, оставшиеся в живых лотранцы отступили.
Была тяжело ранена, но чудом спаслась, королева. Среди обугленных трупов солдат и не успевших убежать крестьян опознать короля и юного наследника престола так и не смогли. Сражение было проиграно.
Зато кронпринц Томас вышел из боя целым и невредимым — когда подмога прибыла, вражеская атака оказалась уже отбитой, и помощь не понадобилась — даже наоборот — полк брата короля перешел в контратаку, в результате которой почти полностью был уничтожен.
Вскоре, женившись на безутешной вдове, Томас короновался под именем Шарлеманя Семнадцатого. Так его сын — маленький принц Рори — стал наследником престола.
У герцога Эндрюса оставалась сиротой крохотная дочка Валькирия — матери она лишилась еще раньше — и королева Гортензия удочерила малышку. Впрочем, недолго она дарила двоим детишкам материнские ласки — так и не оправившись полностью от пережитого, она вскоре после свадьбы заболела и умерла.
Карлсвуд заново отстроен не был, и конфликт исчерпался сам собой.
Так удручающе закончилась история двухлетней войны за деревушку в семь домов. Но в истории всякое бывает, это вам не сказка какая-нибудь, и люди покорно приняли случившееся.
Злые языки, болтавшие, что с высокого холма, наверное, было хорошо видно, в какую сторону рвется лотранская конница, быстро подрезали — вместе с головами.
А сын водовоза Айс стал герцогом.
Рано утром, умывшись, принарядившись, но с тяжелым сердцем (вернее, и сердцем тоже, если придерживаться истины), погрузили на повозку мастера Санчеса лукоморцы свои мешки, взгромоздились на коней и направились в королевский дворец, где их, согласно уговору, по истечении недели, должен был ждать Шарлемань.
— Скорее бы все это закончилось, и — домой.
— М-да… Что-то мне эта вчерашняя история нисколько не понравилась.
— Какая — вчерашняя?
— Да про то, как Томас Шарлеманем стал.
— Так какая же она вчерашняя — семнадцать лет уже прошло…
— Как — семнадцать?!?!?! Это как в Диснеланде было, что ли — когда один придурок уснул на пригорке под бататом, а проснулся через сорок лет?!
— Да нет…
— …Чего ж ты мне сразу не сказал?! Во дворец-то мы тогда по кой едем?! Там же, наверное, уж и король не тот, и жар-птица сдохла, и…
— Я не это имел в виду!
— …а Санчес все как новый, странно… А, может, это уже его сын?..
— Да ты меня не понял!
— Не понял? — остановился Серый. — Так говори понятней! И без твоих умствований башка раскалывается — а еще ты тут — вчера-позавчера-в прошлом годе…
— Извини, я не хотел, я как точнее хотел…
— Ой, Иванушка, сделай милость — помолчи, а?..
— Ну, как хочешь… — обиделся царевич, приотстал и поехал рядом с Санчесом, который, при ближайшем рассмотрении, имел вид все-таки далеко не новый.
И даже не во всякий сэконд-хэнд его бы взяли, откровенно говоря.
Во дворце их уже ждали. Старый знакомый — фон Свиттер — жизнерадостно поприветствовал лукоморцев, сообщил, что его величество готовы их принять, и пригласил следовать за ним. Молчаливые слуги подхватили мешки и понесли за гостями в Бирюзовый зал аудиенций.
— Это очень хорошее предзнаменование, — разглагольствовал виконт. — Это означает, что наш драгоценнейший монарх находится в прекрасном настроении, что в немалой степени и ваша заслуга, и результат того, что его высочество принц Рори наконец полностью выздоровели после тяжелейшего ранения, полученного с полторы недели назад — на него, как вы, наверное, знаете, напали какие-то негодяи. Ох и гневался наш король!.. Перевернули вверх дном весь город, но так никого и не нашли… Так, к чему это я?.. Ах, да. Я хотел вам рассказать о Бирюзовом зале! Бирюзовый зал, господа — это почти самое лучшее, что можно желать.
— А что, есть и другие? — вежливо поинтересовался царевич.
— Конечно, — кивнул придворный. — Лучше Бирюзового может быть только Серебряный зал — там всегда проходят приемы в честь военных побед. Правда, сейчас там ремонт… Уже довольно давно продолжается… Несколько лет… Лет пять, наверное… Его величество говорит, что все равно серебро давно уже вышло из моды, и что неплохо было бы серебряные панели заменить ну, хотя бы, медными. Правда, на медь у нас денег пока тоже… Э-э-э… Кхм… Ну, это не интересно. А еще во дворце есть Янтарная комната — там король принимает своих военачальников, когда дает им напутствия в военные походы, потому что эта комната — единственный трофей, который ему удалось вывезти из… Во время кампании против… Э-э-э… Кхм… Ах, да. Есть еще Гранитный зал — там приемы идут, когда его величество не в лучшем из настроений. И мы гордимся, что в нашей стране родился обычай, распространившийся по всему свету, устанавливать на кладбищах памятники именно из гранита. Символически, так сказать… Да, Вондерланд — страна великих традиций, гениальных свершений и ошеломляющих перспектив. Существуют также апартаменты с панелями из дуба — его король использует, когда у него задумчивое настроение, умозрительно-рассуждательное, и он, принимая подданных или послов, читает бессмертные творения древних авторов. "Мартышка и очки" — его любимое произведение. Есть еще комната из бамбука, кабинет, обитый мехом планирующей белки, и маленький удобный будуарчик из розового шелка. Но это к вам не относится.
— А, такую белку я знаю! — неожиданно вступил в разговор Сергий. — У нас в лесу их полно — с елки на елку свищут — хоть палкой сшибай. Но мех у них дрянной, между нами. Не ноский. И у нас их летягами называют.
— Нет, не летяги, а планирующие белки, — поправил его фон Свиттер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
