Пишу эти строки, а сам вижу Мао. Слышу его мягкие, неторопливые шаги. Ощущаю пожатие — горячая мягкая рука. Вижу, как он садится, будто расплывается в кресле. Чувствую и вижу цепкий настороженный взгляд, смягченный рассеянной улыбкой. И сам он под курткой — жидкий, мягкий, расслабленный. И вокруг него — густой запах табака. В его комнатах всегда прохладно. Он избегает теплых помещений. Как он легко возбуждается! Как часто с его языка срываются непотребные словечки! И как груб он бывает, если чем-либо недоволен!
13 июня
В директиве Гоминьдана провинциальным кабинетам по поводу роспуска Коминтерна дана любопытная характеристика КПК.
В этой характеристике подчеркивается, что коммунистические базовые районы будут обретать качества феодальных объединений (наподобие милитаристских) и, следовательно, все более и более обособятся. В КПК неизбежны изменения. Мао Цзэ-дун усилит свою власть. Он со своими сторонниками целиком поставит КПК под свой контроль. Это неизбежно приведет к обострению борьбы в руководстве партии. В этих условиях противоречия между представителями интернационалистского крыла КПК и националистического, возглавляемого Мао Цзэ-дуном, приведут к дальнейшей китаизации партии. Ее интернационалистское крыло утратит свое значение и влияние.
15 июня
Не смею отмахиваться от тех вопросов, которые буквально каждый день ставит передо мной печальная яньаньская действительность. [160]
Я не смею лгать и прибегать к компромиссам. Я жестоко контролирую каждое свое слово, десятки раз вычитываю свои рукописи.
Трудно отрешиться от привычной оценки событий. Оценки, выработанной на протяжении многих лет.
Бесспорно, Мао Цзэ-дун чурается опыта ВКП(б).
Он страшится принципа демократического централизма, который ставит его в равные условия со всеми коммунистами. В этом тоже одна из причин его неприязни к марксизму-ленинизму, воплощенной в презрительном словечке «догматизм».
Пока спекуляция на марксизме обеспечивала восхождение к власти, Мао Цзэ-дун внешне соглашался с ним. Но едва марксизм стал ограничивать его власть, он объявляет ему войну. Скрытую войну...
Он не чувствует в себе достаточных сил, ума, культуры для руководства партией на демократических началах. «Догматизм» (по мнению Мао Цзэ-дуна) обрекает его на постоянную тревогу за власть, а этого председатель ЦК КПК допустить не смеет и не допустит.
Искоренение «догматизма» означает господство Мао Цзэ-дуна в партии и солдатскую покорность всех членов партии. Именно в этом цель чжэнфына и причины постоянных отсрочек VII съезда. Мао Цзэ-дун уничтожает марксизм национализмом с псевдореволюционным усердием мелкого буржуа-анархиста. Встречи на протяжении почти четырнадцати месяцев дают мне достаточное представление о нем. Его ученость — показная. За ней пустота.
16 июня
Кан явно переусердствовал. Прихожу за новостями. Обращаться должен только к нему. Тут этот порядок выдерживают строго. Вид у Кана озабоченный. Не стал ни о чем разговаривать, подает мне листок. Читаю. Кан сообщает, что это гоминьдановская шифровка. Ее перехватили, расшифровали.
Вчитался — и не могу, смех душит! Что за примитивный шантаж! В телеграмме (которая вряд ли существовала в природе, это выдумки Кан Шэна) речь идет о роспуске Коминтерна. Среди всякого рода глупостей и домыслов содержится предостережение о том, что связь Компартии с некоей страной не прервана и не будет прервана. Поэтому всем соответствующим службам Гоминьдана [161] вменяется в обязанность не терять бдительности.
Конечно же, это сочинение Кана! И состряпано с единственной целью — дать понять, что после самороспуска Коминтерна мне и моим товарищам следует убраться в Москву. Дескать, обойдемся.
«Некое государство» — это намек на СССР.
Ох, как не терпится Мао Цзэ-дуну остаться без свидетелей!
19 июня
«В течение 18 июня на фронте существенных изменений не произошло».
Как сложится летняя кампания для Красной Армии?
В Особом районе весьма чувствительны к ее успехам. Да и в Токио тоже...
Японцы медленно отступают в Хубэе. Освобожден пункт Мичжитай.
Наступление на Янцзы складывается для китайцев благополучно.
* * *
Мао Цзэ-дун не вылезает из своего жилища в Цзаоюани. Я ни разу не видел его на прогулке или среди местных жителей.
22 июня
Два года войны с гитлеровской Германией в одиночестве, не считая операций союзников мизерными силами в Африке и налетов их авиации на Германию.
Сотни немецких дивизий сражаются в Советском Союзе. На огромном фронте от Баренцева до Черного моря сражаются и умирают многие миллионы людей.
Диктор одной из японских радиостанций говорил о воздушных налетах союзников на Японию: «...Не было и не могло быть паники и растерянности среди нашего народа! С непоколебимой верой в нашу священную страну, с ее невиданными древними традициями, каждый смело и решительно трудится в тылу на благо победы...»
* * *
Жэнь Би-ши любой разговор сводит на свои недуги и необходимость лечения в СССР. В политических вопросах не проявляет самостоятельности. Во всем поддакивает Мао Цзэ-дуну. Словом, «болото» и только. [162]
Чжу Дэ сохраняет дружелюбие к советским людям, приветлив и готов на все, лишь бы не обидеть гостя или товарища. Всегда расспрашивает о вестях с нашего фронта, о политической и экономической жизни СССР. В отличие от Мао Цзэ-дуна не чопорен. Не боится уронить свое достоинство игрой в волейбол или простым обхождением. Не прочь потанцевать и перекинуться в картишки с друзьями. И однако же толково разбирается в военных вопросах.
Сейчас его тоже «духовно очищают»...
* * *
Антигоминьдановские страсти. В конце концов в Чунцине тоже не дураки и сумеют воспользоваться поводом для военного подавления Особого района. Рискованная инсценировка классовой непримиримости, за которой безответственная игра судьбами партии и фактическое потакание японским интересам.
24 июня
Аресты гоминьдановских шпионов. Сколько же их здесь?
И кто дает право Мао Цзэ-дуну подозревать в измене любого коммуниста? И что это за право на высшую мудрость? Буквально во всем эти претензии на непогрешимость, эта склонность к менторству.
Как трудно иметь дело с людьми, влюбленными в свою мудрость! Как прячется жестокость под обходительностью, округлые жесты, мирный говорок!
Председатель ЦК КПК твердит (это повторяется при каждой встрече, как ритуал), что с Гоминьданом иметь дело крайне опасно. Это организация, при которой порядки в стране во сто крат хуже гитлеровских. О чем-либо договориться с Чан Кай-ши якобы крайне сложно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
