– Ты думаешь, что слухи верны?
Бетти покачала головой:
– Леди Сент-Винсент отрицает, что они единокровные, да и не похожи они. Но она очень его любит. Она даже предупредила меня и других служанок держаться от Кэма Роана подальше, потому что ничего хорошего из этого не выйдет, а нас уволят. Но этот Роан тот еще тип. Вмиг обкрутит кого хочешь.
Закончив причесывать Амелию, Бетти с удовлетворением посмотрела на свою работу, а потом стала собирать постельное белье, включая ночную рубашку.
Разглядывая рубашку, она осторожно спросила:
– Не сделать ли вам несколько прокладок, мисс, пока у вас месячные?
– Нет, спасибо. Сейчас у меня нет такой проблемы…
Амелия запнулась, проследив за взглядом горничной, – на рубашке были пятна запекшейся крови. Она побледнела.
– Да, мисс. – Бетти завернула ночную сорочку в простыни и сказала: – Если я вам понадоблюсь, мисс, позвоните. – С этими словами она вышла.
Амелия оперлась локтями на туалетный столик и положила голову на сжатые кулаки. Теперь сплетен среди слуг не избежать, да поможет ей Бог. Еще никогда она не делала ничего такого, что могло послужить причиной для сплетен.
– Господи, сделай так, чтобы он уже уехал, – прошептала она.
Спускаясь вниз, Амелия размышляла о том, что она все же верит в удачу. Под этим словом она подразумевала надежный, предсказуемый выход из любой ситуации.
Но сейчас удача, видимо, от нее отвернулась.
В холле ей встретилась леди Сент-Винсент, возвращавшаяся с открытой террасы за домом, порозовевшая от ветра, с прилипшими к подолу платья листьями. У нее были прелестное спокойное лицо, вьющиеся рыжие волосы, россыпь светлых веснушек на вздернутом носике. В общем, она выглядела как немного взъерошенный ангел.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она Амелию. – Выглядите хорошо. Ваши сестры гуляют в саду, кроме Уиннифред, которая пьет чай на террасе. А вы уже завтракали?
Амелия покачала головой.
– Пойдемте на террасу. Нам принесут еду туда.
– Если я вам помешала…
– Вовсе нет. Пойдемте.
Амелия пошла за ней, тронутая добротой леди Сент-Винсент и несколько обескураженная ее заботой.
– Миледи, спасибо, что позволили мне надеть одно из ваших платьев. Я верну его при первой же возможности…
– Зовите меня Эви. И пусть это платье останется у вас. Оно вам очень идет, а мне – нет. Красный цвет не идет к моим рыжим волосам.
– Вы так добры. – Амелии показалось, что ее слова прозвучали слишком натянуто, но ей было трудно принять такой подарок и не чувствовать себя при этом обязанной.
Но Эви, казалось, не заметила неловкости, а просто взяла ее под руку, будто Амелия была молодой девушкой, которую надо опекать.
– Ваши сестры обрадуются, увидев, что вы встали и чувствуете себя хорошо. Они сказали, что не помнят случая, чтобы вы вставали так поздно, как сегодня.
– Я плохо спала. Меня мучили всякие мысли. – Бледные щеки Амелии порозовели, когда она вспомнила, что лежала рядом с Кэмом, обнаженная…
– Да, я уверена, что… – Эви чуть запнулась, а потом продолжила: – что вам надо было многое обдумать.
Проследив за ее взглядом, Амелия поняла, что Эви увидела на ее руке кольцо.
Амелия сжала руку в кулак. Она взглянула в голубые, полные любопытства глаза Эви и растерялась.
– Все в порядке. – Эви улыбнулась. – Нам надо поговорить, Амелия. То-то он был не в себе сегодня. Теперь я понимаю почему.
Разъяснять, кто был «он», нужды не было.
– Миледи… Эви… Между мной и мистером Роаном ничего нет. Ничего. – Ее щеки горели. – Не знаю, что вы обо мне подумали.
Они остановились перед стеклянной дверью, которая вела на террасу. Амелия убрала руку, снова попыталась снять кольцо и в отчаянии посмотрела на Эви. Но Эви, по-видимому, не была шокирована. Она, скорее, выглядела понимающей и сочувствующей. Что-то было в ее лице – серьезность и вместе с тем нежность, и это заставило Амелию задуматься. Неудивительно, что лорд Сент-Винсент влюблен в нее до безумия.
– Амелия, вы способная молодая женщина, которая любит свою семью и на плечах которой лежит огромная ответственность. Я думаю, это слишком тяжелая ноша, чтобы нести ее в одиночку. А еще я думаю, что вы обладаете даром принимать людей такими, какие они есть. А Кэм знает, какое это редкое качество.
Амелия вдруг испугалась, словно она что-то потеряла и должна срочно это найти.
– Он… он все еще здесь? Он должен был уже уехать в Лондон.
– Он еще не уехал и разговаривает сейчас с моим мужем и лордом Уэстклиффом. Они вместе ездили в Рамзи-Хаус рано утром, чтобы посмотреть, что осталось от дома, и оценить ущерб.
Амелии не понравилось, что чужие по большому счету люди ездили в поместье, не посоветовавшись с ней или Лео. Они ведут себя так, словно Хатауэи не более, чем беспомощные малые дети. Амелия гордо расправила плечи.
– Я благодарна им за доброту, но я сейчас уже могу справиться с ситуацией. Полагаю, что в части дома можно жить, а это означает, что нам не надо будет больше пользоваться гостеприимством леди и лорда Уэстклифф.
– Нет, вы должны остаться, – быстро ответила Эви. – Лиллиан уже сказала, что вы можете жить здесь до тех пор, пока Рамзи-Хаус не будет полностью восстановлен. Дом Уэстклиффов такой огромный, можете не беспокоиться, что будете нарушать чей-либо покой. К тому же леди и лорд Уэстклифф уезжают завтра по крайней мере на две недели в Бристоль, и мы с мужем – вместе с ними, чтобы навестить младшую сестру Лиллиан Дейзи, которая ждет ребенка. Так что на это время дом будет более или менее в вашем распоряжении.
– К тому времени, когда они вернутся, мы превратим дом в кучу развалин.
Эви улыбнулась:
– Думаю, что ваша семья все же не так опасна.
– Вы не знаете семейку Хатауэй. – Чувствуя, что ей необходимо утвердить свой контроль над ситуацией. Амелия сказала: – Я сама съезжу в Рамзи-Хаус после завтрака. Если верхние комнаты пригодны для жилья, к ночи моя семья вернется домой.
– Вы считаете, что для Уиннифред так будет лучше? Или для Меррипена или лорда Рамзи?
Амелия вспыхнула, понимая, что поступает неразумно.
– Может быть, вам стоит поговорить с Кэмом, прежде чем вы примете решение?
– Он не имеет никакого отношения к моим решениям, – горячо возразила Амелия.
Эви глянула на нее в задумчивости:
– Простите меня. Я не должна была делать подобных предположений. Это все из-за кольца на вашем пальце… Кэм носил его с двенадцати лет.
Амелия снова попыталась снять кольцо.
– Я не знаю, зачем он мне его дал. Я уверена, что это ничего не значит.
– Оно имеет очень большое значение. Кэм чувствовал себя чужаком всю свою жизнь. Даже когда жил с цыганами. Я знаю, что он всегда втайне надеялся, что когда-нибудь найдет место, где станет своим. Однако пока он не встретил вас, ему не приходило в голову, что он на самом деле ищет не место, а человека.
