— Три с половиной дюйма делай калибром. И длинной ствола в половину от пушечного.
— Сделаю! День-два и сделаю.
— Как сделаешь — постреляй. Заряд раздели на три или четыре картуза. Посмотри, как оно себя поведет. Если трех хватит для большинства задач, то оставь три. И как все завершишь — напиши…
Эти слова царевич уже выкрикивал с подножки кареты.
Несколько часов скачек на рысях.
И Алексей наконец-то вошел в кремлевский кабинет, где заседал его отец.
— О! Добрался. Проходи. — махнул на место подле себя Петр.
— Если кратко, о чем идет речь?
— Они хотят присягнуть мне, — кивнул царь на делегацию степняков.
— На каких условиях?
Начали по новой обсуждать.
Джунгары потеряли всякий интерес к землям улуса Джучи. Во всяком случае — пока. И полностью сосредоточились на Тибете, который сумели рывком захватить.
Им было теперь чем заняться.
Плотно заняться.
Кроме того, среди джунгаров стали чрезвычайно популярны идеи о возрождении империи Юань. То есть, перехвата власти в Китае у маньчжуров. В этом деле и ушки Алексея торчали. Самую чуточку. Он им предложил начать торговаться со старой ханьской аристократией, предлагая им более выгодные условия. И, в первую очередь, позиционировать себя как «освободителей Поднебесной из рук маньчжурских варваров».
Как она там кривая выведет — не ясно.
Но джунгары заняли Тибет, нанеся Цин сильнейшее репутационное поражение. После чего отправили своих людей в земли хань чтобы людей посмотреть, себя показать и поговорить… тихо, спокойно, приватно… Задействовать ради проведения этой операции все свои силы. Через что у казакских жузов появилась передышка, которой, впрочем, они воспользоваться не смогли. Накопившиеся внутренние противоречия только усилили внутреннюю смуту.
И все откровенно пошло в разнос.
Вот часть биев, проживавших ближе всего к яицким казакам, и решилась на важный поступок. Отправилась в Москву на поклон.
Логика их была проста.
Вон у калмыков и башкир что происходило? Полки служивые создали? Создали. Добро укомплектовали? Да. Хозяйства на местах ставят? Конечно. И овец особых завезли, и коз, и прочее. Жизнь налаживается. И тихо, спокойно. А ежели кто начинает шалить, то его в лучших традициях степи растирают в сопли. А бии помнили, ясно и ярко, как Алексей Петрович поступил с казаками-раскольниками, которые не могли угомониться и продолжали совершать набеги.
Это был жестокий, но насквозь понятный поступок.
Со времен Аттилы или даже еще более глухих времен иное в степи было бы воспринято как признак слабости. Не способности карать. Дряхлости.
Тут же — задумались.
Многие.
В пользу этой задумчивости сыграло и поведение русских властей с теми, кто совершал покушение на царевича. Ведь нашли и казнили. Всех. От рядовых исполнителей до тех, кто организовывал и курировал.
Без исключений.
Никто не ушел.
И пусть руководство убили не русские, а австрийцы, но по степи шли разговоры именно о том, что Алексей Петрович их достал. Грубо говоря — у них в собственной юрте.
Звучало жутковато, но вызывало уважение.
Ведь если отбросить личные мотивы и эмоции этот поступок воплощал неотвратимость наказания и какую-то высшую справедливость. Лишние люди не пострадали. Те же, кто виновен — наказан. И их ничего не спасло.
Вот бии и явились.
Они хотели только одного. Чтобы им наладили жизнь также, как калмыкам да башкирам. Взяв под защиту от джунгар в первую очередь, которые наводили страху в регионе…
— Вы готовы заключить договор? — поинтересовался царевич.
— Такой же, какой заключили башкиры?
— Да. Новый. Вы его читали?
— Разумеется…
Петр посмотрел на сына, задавая немой вопрос. Царь сам в этом регионе вообще ничего не понимал. Он вообще старался держаться подальше от степи. И вообще — раздражала его степь. Не нравилась. Ибо являлась слишком сильным антиподом любимой им Европы…
Алексей глянул в ответ на родителя и с трудом сдержался от реплики в духе:
— А вот зря, зря. Тебе с твой страстью напиваться, бешбармак бы очень подошел в качестве горячей закуски. Понаваристей да пожирнее.
Хотел.
Даже уже рот чуть не открыл. Но сдержался. И они перешли к решению вопросу с этими биями.
Типовой «степной» договор заключался с каждым родом по отдельности. Чтобы не было всякой грязи. При этом территориально он не привязывался, как в старом договоре башкир. Просто род переходил на службу царя, признавая себя его подданными. И все. А дальше шло описание в чем заключается служба и плата за нее.
Отдельно с ними заключался договор об экономическом сотрудничестве. С перечнем мероприятий. Поставки там, закупки и все такое. Но уже как с подданными России, а не иноземными биями.
Ну и в финале — военные дела.
Россия для большой кампании в Средней Азии готовила полноценную конную армию. Стягивая в нее временно почти всю свою регулярную кавалерию. Полноценно ее задействовать пока не требовалось. Но выделить определенные полки — да — теперь пришлось бы применить, выдвинув на новые зимние квартиры. Чтобы они могли обеспечить безопасность новых подданных.
Заодно был поднят вопрос о создании новой Степной губернии. И развертывании на ее базе особого кавалерийского корпуса. Из числа калмыков, башкир, казаков яицких да уральских и… казаков улуса, которых в середине XX века стали именовать казахами. Что требовало, правда, перезаключения договора с калмыками и башкирами.
Причем, Алексей особо подчеркивал — полки этнически смешанные. От греха подальше…
— А остальные? — спросил царевич у биев.
— Остальные рода?
— Да. Как они смотрят на то, чтобы заключить такой же договор? Признаться, устраивать бойню в ваших краях — последнее, что я хочу.
— Есть непримиримые, но большинство смотрит на нас и ждут.
— И что они ждут? Хотя глупый вопрос… глупый… да… — произнес Алексей и попытался припомнить, сколько сейчас на складе типовых комплектов для корпусных доспехов и шлемов. Тех, что сейчас массово поставлялось союзникам в Африку и передавалось башкирам с калмыками.
Оказалось — около тысячи.
Всего.
Но и это количество, переданное гостям в качестве подарка, сыграло чрезвычайно резонансным образом. В хорошем смысле слова…
[1] У первых, примитивных инерционных взрывателей (типичные для 1830−1860-х) вероятность срабатывания была в районе 80–90%, то есть, 1–2 выстрела из 10 шли с осечкой.
[2] Такие конструкции использовались в оригинальной истории в 1860−1870-е годы. Например, в 3-inch ordnance rifle 1861 года или в семействе Parrott rifle, которую производили примерно в те же годы.
Часть 2
Глава 9
1712, ноябрь, 7. Москва
Алексей довольный вошел к себе в кабинет.
Во временный.
Частью новый дворец уже ввели в эксплуатацию, одно из крыльев, вот он там и разместился. Чтобы не мешать жене, которая вчера родила дочку. Хотя вокруг нее закрутилась суета-сует с месяц как. Женская круговерть. Из-за чего не то, чтобы работать, а и просто находиться там было очень сложно. Этот хаос давил на психику похлеще любых пыток.
Раз.
И ты уже вовлекся во всю эту возню.
Да, все по делу. Но как-то уж много лишних движений и беготни. Из-за чего волей-неволей они вытягивали словно матерый вампир из Алексея… психическую энергию. Он это называл так, потому что не понимал природу данного явления. А избегать вовлечения никак не удавалось, ибо гостевой дворец был все ж таки довольно маленьким.
