— Пятеро, — удивлённо пробормотала девочка. — Трое из них уже на том свете.
— Две Матильды и ещё один Ганс, — кивнул Питер. — Не знаю, как погиб Ганс Николас, он находился тогда где-то в другом королевстве. Одна из Матильд сгорела в собственном замке, а другая, говорят, была настолько безумна, что принц Людовик приказал запереть её в башне Замка Радости. Никто не осмеливался приближаться к ней, даже сам принц. Она убивала людей одним взглядом. Ничего, если я отдам Бродяжке кусок мяса?
— Ничего, — откликнулась Чармейн. — Только бы не подавилась. Откуда ты всё знаешь про этих двоюродных сестёр и братьев? Я до сегодняшнего дня ни слова о них не слышала.
— Потому что я родом из Монтальбино, — ответил юноша. — В наших школах детям всегда рассказывают о Злобной Девятке из Верхней Норландии. У вас же есть король и принц Людовик, которым, думаю, не приятно разглашать правду о своей родне. Говорят, принц Людовик не далеко ушёл от своих двоюродных сестёр и братьев.
— В нашей стране живут добрые люди, и никакие не злодеи! — запротестовала Чармейн. Она стыдилась, что Верхняя Норландия породила таких мерзких личностей. Кажется, король тоже испытывал подобное чувств.
Глава двенадцатая,
полная грязного белья и яиц лаббока
Следующими утром Чармейн проснулась рано, потому что Бродяжка тыкала ей в ухо своим холодным носом, думая, что пора отправляться во дворец.
— Нет, мне сегодня не нужно никуда идти! — сердито пробормотала девочка. — Король принимает принца Людовика. Уйди, Бродяжка, пока я не превратилась в Изоллу и не отравила тебя. Или не прокляла, как Матильда. Прочь от меня!
Собачка оставила Чармейн в покое, однако девочка так и не уснула. Она поднялась с постели и потянулась, обещая себе, что наступающий день проведёт, лениво почитывая «Путешествие волшебника».
Оказалось, что Питер тоже уже на ногах и у него свои планы на предстоящий день.
— Сегодня нам нужно перестирать всё скопившееся бельё, — объявил он. — Заметила, что на кухне уже десять мешков? А ещё десять стоят в спальне волшебника Норланда. Не удивлюсь, если ещё одну десятку мы найдём в кладовой.
Чармейн одарила мешки с бельём мрачным взглядом. Она и сама заметила, что места на кухне из-за них поубавилось.
— Давай оставим всё, как есть, — сказала она. — Наверняка, это проделки кобольдов.
— Нет, — покачал головой юноша, — моя матушка говорит, что стоит забыть о грязном белье — и оно начнёт размножаться.
— А мои родители нанимают прачку, — ответила Чармейн, — поэтому я не знаю, как расправляются с грязным бельём.
— Я покажу, — с энтузиазмом откликнулся парень. — Прекращай прятаться за своим невежеством!
Сердито ворча про себя и не понимая, как это Питеру всегда удаётся заставить её работать, Чармейн вдруг обнаружила, что яростно качает воду на заднем дворике. Питер, одно за другим, относил наполненные вёдра к прачечной и выливал их в медный бак. После десятого ведра юноша вернулся к водокачке и заметил:
— Нужно разжечь огонь под баком, но я нигде не вижу топлива. Как думаешь, где оно хранится?
— Скорее всего, огонь разжигается так же, как и на кухне, — сказала Чармейн, убирая с лица намокшие пряди волос. — Давай посмотрим.
Они направились к сарайчику. Девочка по пути не прекращала размышлять: «Если не удастся развести огонь, то стирка отменяется. Чудненько.»
— Нам не надо много топлива, — проговорил Питер, — всего лишь какая-нибудь небольшая вещичка, способная гореть.
Парень рассеяно оглянулся по сторонам. Внутри сарайчика находились лишь медный бак, деревянные корыта и коробка с мыльными стружками. Чармейн осмотрела низ бака — весь в копоти. Осмотрела корыта — слишком большие. Затем она осмотрела коробку со стружками и решила не испытывать судьбу очередной бурей мыльных пузырей. Девочка вышла наружу и принялась собирать ветки под полу высохшим деревом. Чармейн втащила охапку хвороста в сарайчик, запихнула её под бак и бодро воскликнула: «Гори!». Едва заплясали первые лепестки разгорающегося пламени, девочка проворно отскочила прочь.
— Есть, — сказала она Питеру.
— Отлично, — довольно отозвался он. — А теперь вернёмся к водокачке и зальём жестянку до краёв.
— Зачем? — удивилась девочка.
— Потому что у нас тридцать мешков с бельём, — ответил парень. — Горячей водой мы наполним одно корыто для шелковой одежды, и ещё одно — для шерстяной. А потом мне понадобится вода для полоскания, несколько вёдер.
— Не может быть! — пробормотала Чармейн Бродяжке, которая вышла во дворик понаблюдать за работой. Девочка вздохнула и вернулась к водокачке.
Тем временем Питер притащил из кухни стул и поставил его в сарайчике. Затем он вытащил во дворик корыта, расставил их в ряд и, к великому возмущению Чармейн, стал выливать в них вёдра воды, с таким тяжким трудом добытые ею.
— Я думала, они для бака! — взвилась девочка.
Питер залез на стул и начал засыпать в бак мыльные стружки — послышалось мерное гудение, и наружу повалили облачка пара.
— Прекрати ворчать и принеси ещё воды, — сказал Питер. — Бак почти нагрелся, скоро можно будет забрасывать белое бельё. Ещё четыре ведра — и закидывай.
Юноша спрыгнул со стула и исчез в доме. Он приволок два бельевых мешка, которые прислонил к стенке сарайчика, а затем снова скрылся на кухне. Чармейн усердно качала воду, вздыхала, пыхтела, недовольно смотрела на вёдра, несколько раз вскарабкивалась на стул — наконец, четыре ведра воды опрокинулись в бак, укрытый сверху огромной шапкой пены. Девочка подошла к мешкам, радуясь, что с осточертевшей водокачкой и вёдрами покончено, и принялась развязывать их. В первом мешке она обнаружила носки, красную мантию, две пары штанов и несметное число рубашек и нижнего белья. Дух от мешка ударил такой, что девочка мигом вспомнила затхлую воду в гостиной и прорванную трубу в ванной. Чармейн заглянула во второй мешок — тот же самый набор одежды.
— Полагаю, бельё волшебника обладает какими-то особыми свойствами, — заметила она.
Не долго думая, девочка поднялась на стул и охапками закинула содержимое первого мешка в бак.
— Нет, нет, прекрати! — раздался оглушительный крик Питера. Он как раз вытаскивал из кухни восемь оставшихся мешков и видел, как лихо Чармейн опустошила второй мешок с бельём.
— Ты сам мне так сказал! — возразила девочка.
— Но не всё же подряд закидывать, надо сперва рассортировать, дурья твоя башка! — выпалил парень. — Кипятят только белые вещи!
— Я не знала, — ответила Чармейн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
