дочь Карину на мое воспитание. Меня тоже хотели устранить и только помощь многих влиятельных людей помогла замять ситуацию. К чему я все это? Карина — единственный оставшийся в загибающем мире человек, которого я люблю больше жизни и сделаю все, для ее благополучия. У меня к тебе предложение! Ты вытаскиваешь дочь из той переделки, в которую она попала по твоей вине, а я предоставляю убежище, где никто вас не найдет и не потревожит. Как я понял, ты ей симпатизируешь!
— Идет, — не раздумывая ни секунды согласился я, порядком устав от разговора.
— Вот так быстро соглашаешься? — удивился он.
— А что тянуть волынку? Ваша дочь действительно мне симпатична и если бы не этот разговор, я бы уже направлялся к месту ее временного содержания. Значит ничего у вас не выгорело, когда вы приходили к Кириллу Антоновичу по поводу этого дела?
— Как ты узнал? — изумился Константин, более внимательно меня осматривая. — Неужели ты попал под эксперимент лаборатории… Точно! Невероятно! Вот почему ты им нужен живым, а я-то, старик, не понял изначально. Ты же единственный выживший после контакта с той жидкостью, что они вывели в подпольных цехах своего бункера. Потрясающе…
— Так, хватит умиляться моей живучестью, — оборвал я его. — Хорошо работают ваши разведчики, хотя вы и на пенсии. Если же есть серьезные намерения помочь мне — излагайте!
— Да-да, конечно… но все равно, это кажется фантастикой и каков результат?
— Константин Сергеевич, давайте решим дело, а уж потом я обо всем вам расскажу.
— Все, закрыли тему.
Мужчина встал и заходил по комнате, словно собираясь с мыслями.
— Еще раз повторяюсь, что вы предлагаете?
— Когда тебе удастся освободить Карину, а я в этом не сомневаюсь, вам будут забронированы места до Сочи — моей родины, где я родился и вырос. Там, в горах, по соседству с цивилизацией есть небольшой домик — наше родовое гнездо, можно так сказать. Доберетесь туда — будете под надежной защитой. Никто вас не тронет! Об этом уже позабочусь я. Документы на вымышленные имена будут готовы через два дня не считая этого. На железно-дорожный вокзал их вам принесет курьер в красном. Электричка отходит ровно в полночь от третьей платформы. Не перепутай!
Он протянул мне руку и я пожал ее в ответ, в знак понимания и согласия со всем сказанным. Константин кивнул и без дальнейших разговоров направился к выходу.
— Стойте! — задержал я его у самой двери, вспомнив кое-что нужное.
Открыв шкаф с вещами, я достал из одежды банковскую карту, которую сохранила для меня Карина и протянул ее мужчине.
— Вот. Здесь хватит на все ваши расходы.
— Она принадлежит моей дочери? — изумился он.
— Нет. Просто ваша дочь сохранила ее содержимое для меня, пока я был вне зоны досягаемости.
— Хорошо. Это ускорит процесс. Запомни, через два дня! Иначе наше предприятие развалится.
Он ушел, прикрыв за собой дверь, а я еще долго слышал его удаляющиеся шаги по коридору и дальше к машине.
Сев обратно на диванчик, я задумался, а правильно ли я поступил, доверившись этому человеку? Со всех позиций выходило, что правильно. Он принадлежал к старой школе воспитания и произнесенные слова становились делом чести. Таких людей мало осталось в современном мире, но они все же попадаются. Так случилось и в моей ситуации. «Майор Пронин, конечно же, хорош, вне всякого сомнения, но у него свои цели моей вербовки. К тому же ничего подобного он не предполагал. Здесь же помощь на лицо. Нежданный гость заинтересован в благополучном исходе операции. А уж его связи, думаю, завершат исход этого дела в положительную сторону».
Какой-то особенной подготовки, для очередного посещения базы ФСБ не последовало. Я рассчитывал на свои новые возможности и прикидывал за сколько смогу завершить начатое.
Разложив оружие, гранаты и несколько мин, я с особой тщательностью протер мачете и только когда перепроверил все несколько раз, принял душ и лег на пару часов вздремнуть перед боем.
Снилась Карина, ее лукаво-улыбающийся взгляд, повзрослевшие дочери, которых я должен разыскать за сорок восемь часов, Леонид, Федор, Илья и Полина. В общем, все до кучи. Но сновидения были больше позитивные, нежели негативные.
Проснулся по будильнику, быстро оделся, разложил все по своим местам и вышел к машине, попутно кинув охранникам ключ от номера, предполагая невозвращение сюда больше. Вбив в компьютер навигации предполагаемый маршрут и развернувшись на перекрестке в противоположную сторону, я чертыхнулся и остановился.
Из автомобиля впереди вальяжно вышел Алексей — супервайзер «Магнитки», где я когда-то работал. Не спеша он направился ко входу в магазин, пренебрежительным взглядом осматривая проезжавших мимо андроидов и немногочисленных людей в такое это время суток.
Дождавшись, пока он войдет внутрь, я вышел из автомобиля и последовал за ним. Он нашелся стоящим у кассы, спиной к выходу. Беседуя о чем-то с новым директором, постаревший мужчина не заметил моего появления, а когда обернулся, было уже поздно.
Мой кулак праведного гнева опустился точно ему в подбородок, о чем свидетельствовал явственный хруст. Алексей, не ожидавший такого поворота событий не был к нему готов, поэтому не удержал равновесие и завалился на пол.
Немногочисленные покупатели замерли с широко раскрытыми глазами. Несколько андроидов, производящих покупки для самоизолированных граждан также остановили свое движение. Директор — немолодая женщина, с открытым ртом остолбенела и не моргающим взглядом смотрела на мою фигуру.
Я прекрасно понимал, что напичканные повсюду видеокамеры фиксируют мои необоснованные действия шизофреника (как могло показаться посторонним людям), но мне на это было чихать. Совершив то, на что давно чесались руки, я чувствовал себя удовлетворенно и ни грамма не сожалел о содеянном. Подойдя к лежащему на полу человеку и приподняв его за куртку, я заглянул в испуганные, смотрящие в одну точку, глаза и произнес:
— Это за то, что сдал Карину, мразь! Будешь дергаться — зубов не досчитаешься! Это тебе гарантирую!
Достав мачете, я провел им по его щеке, оставив неглубокий порез и под «охи» ужаса запоздавших с покупками людей, навсегда распрощался со своей бывшей работой.
Сев в автомобиль, мне пришлось повторить комбинацию кнопок по проложению маршрута и только после того, как улица стала проноситься со скоростью, заложенной в программе машины, я откинулся к спинке сиденья и глубоко вздохнул. Конечно, не следовало поддаваться чувствам и совершать подобных действий, но назад, как известно, ничего не изменишь. Но даже случись такое, что можно было вернуть все в изначальную точку, я поступил бы подобным образом. Оставлять безнаказанным поступок Алексея — находилось выше моих принципов. Сдать свою
