Бах! Пули из спецвыпуска вколачивались в раскуроченную морду. Одна опять вжикнула мимо, выбивая мраморную крошку из крыльца. Еще одна срикошетила от камня и застряла в ножном движке, навсегда гася его.
— Мадам, вы бы уже определились, за кого вы?! — укоризненно покачал головой и поднялся, хромая на почти не гнущуюся ногу.
— Вот так надо! — отобрал у императрицы пистолеты и засадил весь остаток магазинов в ненавистную харю, еще пару раз дернувшуюся и затихшую, — Учитесь, пока я жив! Хрен бы вы его одолели, если бы я его не замучил!
Подволакивая ногу, оставляя на светлом мраморе капли крови, спустился обратно на площадь, вытащил из ползущего в сторону арки Чумы Шую и снова вогнал, опускаясь на колени от удара. Рядом рыбожоп увлеченно выколачивал колесом разбитого лафета на булыжную мостовую мозги Глада.
— Жоппер, харэ! Он уже готов!
— Не лезь! Он еще дергается!
— Он дергается от твоих ударов.
— Ну, тогда, чтобы наверняка! — размахнувшись посильнее, Димка вогнал ось в тело своего противника, намертво пригвоздив его к холодным скользким камням, — Мы… мы победили? — недоверчиво спросил он, поднимаясь и оглядываясь, — Ваше величество, вы ранены? — тревожно спросил он у приближающейся императрицы.
— Это моя кровь! — пояснил ему, проводя перчаткой по плечу, — Случайно попала. Мадам! А можно мы сегодня уступим честь тащить вашего мужа кому-то другому? А то я что-то не в форме… и вообще, я покойников боюсь…
— Вот, приложите, — протянула мне Мария чистый белоснежный платок. Взглядом оценил размеры кружевной салфеточки и щерящейся обрывками волокна пропаханной по броне полосы, но молча взял и приложил.
— Михаил, Дмитрий! Вы, кажется, обещали мне у кого-то что-то спросить?
— Обещал не вам… хотя и вам тоже… — припомнил я данную… всего тридцать минут назад(!) клятву.
В усталой перепуганной женщине начали обратно проступать царственные черты.
— Мне надо похоронить мужа! — твердо произнесла Мария, снимая с пальца печатку, по совместительству — малою императорскую печать, — А потом прийти в себя. Поздравляю вас генералом и князем, господин Лосяцкий! На три дня вы становитесь моей волей, словом и голосом!
Снятое украшение оказалось на моей бронированной ладони.
— Преодолейте свой страх перед покойниками и принесите мне их головы! — совсем тихо шепнула императрица, оборачиваясь к храму, — И смените позывной вашему товарищу!
— Жоппер! Отныне ты Чоппер — человек и вертолет!
— Есть — Чоппер! Приказы?
— Найти Иглу и под арест! Вызвонить сюда всех наших пилотов!
— Иглу-то с хера ли?!
— Пусть я был пьян, но помню, что фургон с десятками был припаркован у гостиницы! В мое отсутствие только Иголкин мог перегнать его невесть куда! И вообще, какого хуя я перед тобой распинаюсь?! Исполнять! Галопом!!!
— Краснова! Полковник Краснова!!! — опять заорал я в пространство, проводив взглядом Жоппера.
— Здесь, ваше сиятельство! — откликнулась Лена из еще редкой толпы собирающихся вокруг императрицы и поверженных всадников зевак.
— Я слышал голос Турбиной — возьми у нее людей, скажи, что это я приказал. Заменить ими всю сегодняшнюю смену охраны. Всех заменяемых подряд — под арест, потом будем разбираться. Особо отметить — где и кто находится на данный момент и чем занимается, — вполголоса приказал женщине, — Через три часа прилетят мои пилоты, они вас сменят.
— Лось, ты меня подставляешь, в смене моя начальница! — прошипела в ответ Краснова.
— Лена, она больше не твоя начальница. Она по-любому больше никому не начальница.
— Я правильно понимаю?..
— Ты правильно понимаешь.
— Есть! — она развернулась, но я придержал ее за локоть.
— Найди и пошли ко мне полковника Забелину, если она не успела эвакуироваться.
— Вон она, сейчас позову.
Новая серия сдавленных приказов, чтобы не услышали чужие уши:
— Арестовать все Московское ПОО вплоть до уборщиц и курьеров! Бумаги, особенно за сегодняшний день, изъять.
— Михаил?!
— Руслана! Ты клялась мне это сделать еще год назад! Ржев под их юрисдикцией.
— Московским отделением руководит давняя протеже князя Сомова.
— Это не того, случайно, которого мы сегодня хороним-хороним, и никак похоронить не можем?
— Действительно… — Полковник оторвала взгляд от заляпанной кровью брусчатки и посмотрела мне в глаза, хищно улыбнувшись, а в душе полыхнув такой злобной радостью, что я даже отшатнулся от накала эмоций, несвойственного ей, — Слушаюсь, мой генерал! Что-то еще?
— Пришла пора зачистить Мехтель.
Всё!!! Более обожаемого человека для Забелиной в этот миг не существовало!
— План «МН-шесть»?.. — мечтательно возвела она очи к небу, как ребенок, которому пообещали купить давно выпрашиваемую игрушку.
— Хоть хуяк-восемнадцать! — дал ей карт-бланш на расправу — Себя не забудь… — Забелина согласно смежила веки и отвернулась, скрываясь за спинами выбредающих на площадь людей.
— Скоблев! Генерал! — понесся по площади новый крик.
— Чего тебе? — сварливо донеслось в ответ, и от кучки царедворцев, ахаюших над Марией, отделилась крепкая фигура.
— Выпить есть?
— Держи, вымогатель!
В ладонь мне ткнулась фляга.
— Кто у тебя есть?
Губы дернулись, чтобы послать, но потом глаза зацепились за подбрасываемую на ладони печатку, которая никоим образом не налезала ни на один палец в броне.
— Против кого мы?
— Мехтель и Новоросские. До кучи — твоя свояченица, а вообще — против всех, — последнее произнес совсем-совсем тихо.
— Руслана в деле?
— И в доле.
— Что получу я?
— Света — моя первая жена.
— Тоже мне, облагодетельствовал! — хмыкнул генерал.
— Скоблев не торгуйся! Больше меня тебе никто не предложит! — косо ухмыльнулся, осознав, что говорю точь-в-точь как Краснова когда-то. И также безбожно вру. — Ты собирался править из-за спины жены. Будешь — из-за спины дочери! — еще одна ложь легко соскочила с губ, — Какая тебе разница?
— Разница есть. К тому же я могу просто подождать…
— Не можешь. При наличии меня и остальных пилотов твоя популярность уже катится вниз. Не поддержишь меня сейчас — тебя сожру или я, или старичье, засевшее у власти. С той лишь разницей, что я сделаю это с сожалением. А на твоих похоронах произнесу шикарную речь.
— Ты слишком быстро решаешь… — всё еще сомневался он.
— Аркадий! Посмотри вокруг — вся верхушка сейчас здесь. И они сейчас напугано и растерянно собирают обратно в кулачок свои дряблые седые яйца. Руслана уже со мной. Света и Наташа тоже.
— Дряблые седые яйца?.. хорошо сказал! Ладно, я в деле! И в доле! Кстати, а как же Наташа?
— Наташа — вторая жена. Женщины и дети вне игры. С женщинами я погорячился, придется проредить, но детей не трогаем! Тем более, что девчонки давно спелись за нашими спинами.
— Доведешь до конца?
— Я только что за тридцать минут спас империю, а уж за три дня переверну мир. Старшие Васильевы — есть что предложить?
— Васильев ранен, случайное попадание, телохранительница Марии напоследок постаралась.
— Пусть он так
