– Так ты, выходит, лежа в больнице, обратился с запросом в службу газетных вырезок, чтобы для тебя просмотрели все газеты? – Сполнер кивнул. Морган отхлебнул из бокала. Темнело. Внизу за окном зажигались фонари. – И каков же из всего этого вывод?
– Не знаю, – ответил Сполнер. – Заключить можно только одно: для несчастных случаев существует некий всеобщий закон. Собираются толпы. Причем собираются всегда. Кое-кто, вроде нас с тобой, временами задавался вопросом, почему и как им удается сбежаться так быстро. Я нашел ответ. Вот он! – Он швырнул вырезки на стол. – И мне страшно.
– Но эти люди – может, они гонятся за острыми ощущениями, извращенными переживаниями? Хлебом их не корми, а подай только кровушки и трупов побольше?
Сполнер дернул плечом:
– Но как объяснить, что они не пропускают ни единого несчастного случая? Заметь, что у них тяга к определенной территории. При аварии в Брентвуде собралась одна группа. В Хантингтон-Парке – другая. Однако и там, и там на лица существует некая норма, и всякий раз численность их одинакова.
– Но неужели все лица всюду одни и те же?
– Нет, разумеется. С течением времени катастрофа притягивает и других любопытных. Но эти, как я выяснил, всегда поспевают первыми.
– И кто они? Чего хотят? Ты постоянно отделываешься намеками. Черт возьми, наверняка же какая-то идея у тебя есть. Запугал себя до полусмерти, а теперь и я сижу как на иголках.
– Я пытался до них добраться, но кто-то неизменно вставляет мне палки в колеса. Я вечно опаздываю. Они ныряют в толпу и исчезают бесследно. В толпе, сдается мне, кое у кого находятся покровители. Они меня засекают, едва завидят.
– Похоже, у них своя компашка.
– Общее для них свойство – всегда заявляться вместе. На пожаре, при взрыве и всяких там воинственных стычках, где публично демонстрируется такая штука, как смерть, они тут как тут. Кто они – стервятники, гиены или святые праведники, – ума не приложу, просто тупик. Но сегодня вечером намерен обратиться в полицию. Пора с этим покончить – дело слишком далеко зашло. Сегодня какой-то из этих типов шевельнул тело пострадавшей женщины. Ее нельзя было касаться. Это ее и погубило.
Сполнер сунул вырезки в портфель. Морган поднялся и натянул на себя пальто. Сполнер щелкнул замком портфеля:
– Или же… Знаешь, что мне сейчас пришло в голову?
– Что?
– Быть может, они хотели ее смерти.
– С какой стати?
– Кто его знает. Идем?
– Извини. Уже поздно. Давай до завтра. Счастливо! – Они вместе вышли из офиса. – Привет от меня нашей полиции. Думаешь, тебе там поверят?
– Даже и не сомневаюсь. Спокойной ночи.
Сполнер медленно вел машину к центру города.
– Хочу добраться туда, – бормотал он себе под нос, – живым.
Его бросило в дрожь, но почему-то нисколько не удивило, когда выскочивший из переулка грузовик помчался прямиком навстречу ему. Он как раз мысленно поздравлял себя с тем, какой острой наблюдательностью обладает, и проговаривал заготовленную для полиции речь, когда грузовик врезался в его автомобиль. Автомобиль, собственно, ему не принадлежал, и это было самое огорчительное. Озабоченного раздумьями Сполнера швырнуло сначала в одну сторону, потом в другую, а его все еще продолжала грызть мысль о том, что – надо же, какая досада! – Морган одолжил ему свою вторую машину, пока его собственная в ремонте, и приспичило ему снова вляпаться. Ветровое стекло ударило Сполнеру в лицо, его несколько раз здорово тряхнуло и бросило вперед-назад. Потом его словно парализовало, грохот затих – осталась только боль, заполнившая все его тело.
Послышался топот бегущих ног – ближе, ближе, ближе. Сполнер нашарил дверную ручку. Нажал ее – вывалился на мостовую, точно пьяный, и застыл, прижавшись ухом к асфальту, в ожидании очевидцев. Их приближение походило на сильный дождь, когда множество капель – крупных, средних, мелких – сыплется на землю. Сполнер, выжидая, прислушивался, потом кое-как, с трудом приподнял голову и огляделся.
Толпа его уже обступила.
Сполнер ощущал на себе чужое дыхание, смешанное с различными запахами: вдыхая, втягивая и высасывая, у него отбирали необходимый для него воздух. Толпа густела, теснилась и напирала, лишая его кислорода: вконец задыхаясь, он попробовал взмолиться, чтобы они хоть чуточку отодвинулись, – нельзя же долго продержаться в вакууме. Голову заливала кровь. Он рискнул пошевелиться и понял, что с позвоночником у него совсем плохо. При ударе он почти ничего не почувствовал, но позвоночник явно был поврежден. Лучше никак не двигаться.
Говорить он не мог. Рот разевал, но, кроме нечленораздельного хрипа, ничего из него не исходило.
Кто-то произнес:
– Помогите мне. Мы его перевернем и приподнимем, чтобы ему было удобнее.
Череп Сполнера готов был разорваться от вопля:
«Нет! Не трогайте меня, не трогайте!»
– Давайте его переместим, – вкрадчиво предложил чей-то голос.
«Идиоты, вы меня убьете, не смейте!» – надрывался Сполнер от безмолвного крика.
За него взялись. Начали поднимать. Он, борясь с тошнотой, не переставал истошно, хотя и беззвучно, вопить. Его выпрямили, причинив смертную муку. Орудовали двое. Один – худой, бледный, сосредоточенный, проворный юноша; второй – морщинистый старик с запавшим ртом.
Сполнер где-то их уже видел.
Знакомый голос задал вопрос:
– Что – он умер?
Другой голос, врезавшийся в память, отозвался:
– Нет. Пока нет. Но до прибытия «скорой помощи» не доживет.
Какой же все-таки нелепый, безумный заговор. И так при всякой аварии. Сполнер, видя перед собой плотную стену из лиц, истерически взвизгнул. Они замкнули его в кольцо – судьи и присяжные, которых он уже навидался вдоволь. Превозмогая боль, он принялся их подсчитывать.
Веснушчатый мальчуган. Морщинистый старик с запавшим ртом. Рыжеволосая женщина с ярко накрашенными губами и румянами на щеках. Старуха с родинкой на подбородке.
«Понятно, ради чего вы сюда сунулись, – думал Сполнер. – Как при каждом дорожном инциденте. Удостовериться, кому выжить, кому скончаться. Поэтому-то вы меня и подняли. Зная, что мне от этого крышка. Вам ли неизвестно, что оставь вы меня в покое – я бы выкарабкался. И так заведено издавна, стоит народу столпиться. Убивать этаким манером куда как легче. Алиби у вас наготове, объяснение проще простого: дескать, откуда нам знать, что шевелить пострадавшего опасно. Мы вовсе не собирались ему навредить».
Сполнер глядел на толпу снизу с любопытством утопленника, взирающего на прохожих, которые перегнулись через перила моста.
«Кто вы? Откуда взялись и как это в один миг тут очутились? Вы вечно встреваете целой толпой, загораживаете свет, отнимаете у полумертвого последний воздух, лишаете его крошечного остатка пространства. Попираете несчастных, чтобы ни малейшего шанса им не дать. Вы у меня все до единого наперечет».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
