Читаем без скачивания Детектив США. Книга 4 - Томас Росс

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Он покачал головой.

— Сейчас идите и возвращайтесь только тогда, когда действительно будете готовы избавиться от них.

Я к нему не вернулся, и галлюцинации продолжались. Судороги не усиливались, но и не ослаблялись, поэтому в этот вечер, когда все закончилось, я налил себе бренди и открыл роман о тридцативосьмилетнем сотруднике рекламного агентства, который внезапно решил оставить жену и троих детей и отправился в Мексику, чтобы найти свое истинное «я». К полуночи он еще продолжал розыски, но я уже потерял к ним всякий интерес. И лег спать.

Часы на столике у кровати показывали три утра, когда меня разбудил телефонный звонок. Звонил Триппет, и по его отрывистому тону я понял, что он очень расстроен.

— Извините, что разбудил, но я в «Маунт Синай».

— С вами что-то случилось? — спросил я.

— Нет. Несчастье с Сиднеем. С ним сейчас врач.

— Что с ним?

— Ваши друзья. Они сломали ему руки.

— Как?

— Раздробили их, захлопнув дверцу автомобиля.

— О боже!

— Каждую руку в двух местах.

— Я сейчас приеду. Как он?

— Они надеются, что руки удастся спасти.

Глава 6

Сиднею Дюрану только-только исполнилось двадцать лет, когда машина, полная студентов Лос-Анджелесского университета едва не сшибла его на бульваре Заходящего солнца, по которому он шел в половине третьего ночи, держа перед собой изувеченные руки. Сначала они подумали, что он пьян, но потом увидели, что у него с руками, усадили в машину и домчали до больницы. Там Сидней назвал себя, упомянул Триппета и потерял сознание.

Триппет рассказал мне все это, когда мы стояли у операционной и ждали, чтобы кто-нибудь вышел из нее и сказал, останется ли у Сиднея одна рука или две.

— Я смог найти доктора Ноуфера, — пояснил Триппет.

— Хорошо, — кивнул я.

— Он — специалист по таким операциям, знаете ли.

— Я помню.

— Он знает Сиднея. Когда мы реставрировали ему «эстон мартин», он частенько приезжал и смотрел, как работает Сидней. В некотором смысле они даже подружились.

— Что он говорит?

— Пока ничего. Кости не просто сломаны, но раздроблены, повреждены нервы, вены, сухожилия. Оптимизма я не заметил.

Сиднея Дюрана не ждали дома. И сообщать о случившемся несчастье было некому. Восемнадцать месяцев назад он просто пришел к нам в поисках работы, заявив, что он «лучший жестянщик в городе, особенно по работе с алюминием». Никаких рекомендаций или сведений о его прежней жизни он не предоставил, за исключением того, что приехал с востока. Учитывая местоположение Лос-Анджелеса, это могли быть как Сиракузы, так и Солт-Лейк-Сити. Триппет считал себя знатоком людей, поэтому Сиднея тут же взяли в «Ла Вуатюр Ансьен».

Он действительно оказался превосходным жестянщиком, а когда наше дело стало расширяться, порекомендовал Района Суареса, «лучшего обшивщика города». Рамон в девятнадцать лет едва говорил по-английски, но творил чудеса с брезентом и кожей. Привел Сидней и нашего третьего сотрудника, Джека Дуферти, негра, двадцати двух лет от роду. Дуферти Сидней охарактеризовал одной фразой: «Он разбирается в двигателях почти так хорошо, как вы», — последнее, разумеется, относилось к Триппету.

Доктор Бенджамин Ноуфер выглядел смертельно уставшим, когда вошел в комнату ожидания в половине шестого утра. Он плюхнулся в кресло, получил сигарету от Триппета, глубоко затянулся, выставил перед собой руки и долго смотрел на них.

— Черт побери, ты молодец, Ноуфер, — промурлыкал он. — Ты действительно молодец.

Лет тридцати пяти, длинный, худой, он постоянно пересыпал речь ругательствами.

— Ну и дерьмецо же подсунули вы мне. Настоящее дерьмецо. Руки я ему спас, хотя ему еще долго не придется самому подтирать задницу. Что там произошло? Групповая драка?

— Этого мы не знаем, — ответил Триппет. — Нам лишь известно, что руки ему сломали автомобильной дверцей.

— Кому-то он крепко насолил, — покачал головой доктор Ноуфер. — Вы сообщили в полицию?

— Еще нет, — ответил я.

— Больница с ними свяжется. Завтра они, скорее всего, заявятся к вам, — он зевнул и посмотрел на часы. — О боже, половина шестого, а в десять у меня опять операция. Кто оплатит этот чертов счет?

— Мы, — ответил я.

— За все?

— Да.

— Я договорюсь в приемном покое. А то у дежурной сестры свербит в заднице, потому что она не знает, кому направить счет, — он снова вытянул перед собой руки и уставился на них. — Чертовская операция, но ты, Ноуфер, молодец.

— Когда мы сможем повидаться с ним? — спросил Триппет.

— Завтра. Около двух часов. Подбодрите его, ладно? Скажите ему, что с руками все будет в порядке. Он — отличный парень.

После ухода доктора я повернулся к Триппету.

— Я решил встретиться с этим человеком в Вашингтоне.

Он кивнул, словно и не ожидал услышать от меня ничего другого.

— Ваши друзья умеют убеждать.

— Не в этом дело, — возразил я. — Совсем не в этом. Анджело Сачетти не дает мне покоя уже два года. Вам об этом известно. Вы же видели, как меня начинает трясти. Теперь они говорят, что он жив. Думаю, я должен найти его, если не хочу видеть его каждый день до конца жизни.

Триппет молчал целую минуту.

— Я думаю, теперь все закрутится помимо нас. Этим должна заняться полиция.

— Она и займется, но к моей поездке в Вашингтон это не имеет ни малейшего отношения. Если они смогут найти бандюг, что изувечили Сиднея, я буду только рад. Но я-то знаю, кто отдал приказ, а этот человек в Вашингтоне, и едва ли его свяжут с этим преступлением. Но я нужен Чарльзу Коулу, он, во всяком случае, так думает, а он нужен мне, потому что через него я узнаю, где сейчас Анджело Сачетти. А в итоге, возможно, они все заплатят за руки Сиднея.

— Если не победа, то месть, — пробормотал Триппет.

— Сам придумал? Он покачал головой.

— Милтон.

— Тогда вы оба неправы. Я не жажду мести. Но они у меня в долгу. Во-первых, за Сиднея, а во-вторых — за два года холодного пота и судорог. Я хотел бы получить с них сполна.

— Как?

— Еще не знаю. И не узнаю, пока не встречусь с Коулом в Вашингтоне.

Триппет пожевал нижнюю губу.

— Они просто не могут обойтись без вас.

— Судя по тому, что они сделали с Сиднеем, да. Если я снова откажусь, они повторят представление. Я не люблю больниц. Мне не нравится сидеть в палате и спрашивать, не давит ли гипс, когда его снимут, будет ли разгибаться полностью рука или нога?

В комнату ожидания вошла сестра, с любопытством глянула на нас и скрылась за другой дверью. Триппет уселся поудобнее.

— Вы действительно думаете, что в одиночку сможете справиться с этим Коулом из Вашингтона и его бандой? Вы, конечно, крепкий парень, Эдвард, но, поймите меня правильно… — он не закончил фразы, но я все понял без слов.

— Что же, по-вашему, я задумал? Драку в вестибюле вашингтонского «Хилтона»?

— Мне пришла в голову такая мысль — я же неисправимый романтик.

— Я не сторонник насилия, хотя знаю, что насилие бывает настоящим и мнимым, и не так уж легко отличить одно от другого. Можно включить телевизор и в выпуске новостей увидеть, как южновьетнамский полицейский прикладывает пистолет к голове вьетконговца и нажимает на спусковой крючок. А полчаса спустя в вестерне шериф пристреливает заезжего громилу. Кто реальнее для зрителя? Полицейский или шериф? Я бы поставил на шерифа.

— Но ваши новые знакомые реальны, — заметил Триппет.

— Это точно.

— И вы думаете, я могу оказаться их следующей жертвой, если они получат отказ… а может, Рамон или Джек?

— Может, и кто-то еще.

— Кто?

— Ваша жена.

Впервые со дня нашего знакомства хладнокровие изменило ему. Он нервно пробежался рукой по длинным, седым волосам.

— Да, пожалуй, они способны и на это. Я как-то не подумал, — и помолчав, добавил почти извиняющимся тоном: — Слушайте, вас не очень затруднит подбросить меня домой?

Глава 7

Для моей встречи в международном аэропорту Даллеса был организован специальный комитет. Он состоял из одного человека, который представился как Джон Раффо. Он настоял на том, чтобы нести мой чемодан, и мы вместе прошествовали к самому черному и длинному шестидверному «кадиллаку», который мне доводилось видеть, за исключением того, что принадлежал владельцу одного из похоронных бюро Лос-Анджелеса. Шофер буквально вырвал мой чемодан из руки Раффо, открыл одну из задних дверец, убедился, что мы уселись, закрыл дверцу и отправил чемодан в бездонную пещеру багажника.