Около полудня юноша и девушка вернулись назад в отличном расположении духа. Лошади довольно фыркали, Клео снова приобрела свой обычный добродушно-улыбчивый вид, а у Гвин даже нашлась минутка, чтобы поправить юбки, прежде чем молодые люди въехали на улицы Крайстчерча.
– Со временем я придумаю какой-то выход, – пробормотала она, тщательно закрывая правую лодыжку, отчего левая сторона юбки, естественно, подскочила еще выше. – Может быть, просто сделать разрез сзади?
– Это будет выходом до первого порыва ветра, – усмехнулся юный компаньон Гвинейры. – И лишь в том случае, если вы не станете пускать лошадь галопом. Иначе ваши юбки взлетят еще выше, и всем станет видно… э-э-э… то, что вы носите под ними. Моя мать от такого зрелища, вероятно, сразу же упала бы в обморок!
– Это точно, – захихикала Гвинейра. – Ах, как бы мне хотелось, чтобы я могла просто надеть штаны. Вы, мужчины, даже не представляете, как вам с этим повезло!
После обеда, как раз в то время, когда в гостинице подавали чай, Гвинейра отправилась на поиски Хелен. Конечно, при этом она рисковала встретиться с Говардом О’Кифом, чего бы явно не одобрил Джеральд. Но, во-первых, она сгорала от любопытства, а во-вторых, Джеральд вряд ли мог заподозрить что-либо дурное в ее желании нанести визит пастору Крайстчерча. В конце концов, этот мужчина будет венчать Гвинейру, и приличия требовали от девушки засвидетельствовать ему свое почтение.
Гвин довольно быстро отыскала дом священника и была принята его семьей с необыкновенным радушием. Миссис Болдуин так подхалимничала перед гостьей, словно последняя была по меньшей мере королевских кровей. Однако Хелен не думала, что такое отношение объяснялось благородным происхождением Гвинейры. Болдуины пытались подольститься не к семье Силкхэмов – для них настоящей светской величиной был Джеральд Уорден! Кроме того, они, кажется, неплохо знали Лукаса. И если о Говарде О’Кифе семья пастора пока что отзывалась довольно сдержанно, то будущего супруга Гвинейры в этом доме засыпали похвалами.
– Очень культурный молодой человек! – заявила миссис Болдуин.
– В высшей степени воспитанный и образованный! Не по годам зрелый и серьезный юноша! – добавил преподобный отец.
– Весьма интересуется искусством! – с сияющими глазами воскликнул викарий Честер. – Начитанный и эрудированный! Когда он в последний раз был здесь, мы всю ночь вели такую увлекательную беседу, что я чуть не опоздал на утреннюю службу!
Гвинейре от подобных комплиментов с каждой секундой становилось все тоскливее. Где же был ее фермер, ее ковбой? Герой ее любимых приключенческих романов? Конечно же, здесь никому не нужно было вызволять женщин из лап краснокожих. Но разве отчаянный герой с револьвером на поясе стал бы вместо этого проводить ночи, беседуя со священником?
Хелен тоже молчала. Она спрашивала себя, почему Честер никогда не пел подобных дифирамбов ее Говарду; кроме того, у нее перед глазами все время стояли заплаканные лица Лори и Мэри. Учительница переживала об остальных девочках, которые по-прежнему ожидали своих хозяев в хлеву. Ее не утешало даже то, что они уже успели снова повидаться с Розмари. Малышка появилась в доме священника около полудня и, присев в реверансе, преисполненная чувства огромной важности того, что она делает, поднесла к столу корзину с булочками. Доставка выпечки была первым заданием, которое ей поручила миссис Макларен, и девочка чрезвычайно гордилась, что она, к всеобщей радости, смогла с ним справиться.
– У Рози довольно счастливый вид, – заметила Гвинейра, которая застала появление малышки.
– Если бы и остальным повезло так же, как ей…
Под предлогом, что ей хочется немного подышать свежим воздухом, Хелен после чаепития пошла провожать Гвинейру, и теперь подруги медленно прогуливались по сравнительно широким улицам, где они наконец-то могли поговорить начистоту. Хелен при этом с трудом держала себя в руках. Стараясь не расплакаться, она рассказала Гвинейре о близняшках.
– И у меня нет ощущения, что со временем они смогут с этим справиться, – подытожила она. – Конечно, говорят, что время лечит всякие раны, но в этом случае… Мне кажется, разлука убьет их, Гвин! Они ведь еще такие маленькие! У меня больше нет сил видеть этих лицемерных Болдуинов! Преподобный отец прекрасно мог и должен был сделать что-то для девочек. У них есть целый список семей, которым нужна английская горничная. Среди них наверняка нашлось бы две семьи, живущие в соседних домах. А они взяли и отправили Мэри к этим Уиллардам. Малышка там не будет знать и минуты отдыха. Семь детей, Гвинейра! И восьмой младенец на подходе. Очевидно, Мэри, среди всего прочего, придется еще и помогать при родах.
– Жаль, что меня тогда здесь не было! – вздохнула Гвинейра. – Думаю, мистер Джеральд смог бы что-нибудь сделать. В Киворд-Стейшн наверняка не хватает английской прислуги. А мне нужна горничная! Посмотри на мои волосы – вот что получается, когда я пытаюсь заколоть их самостоятельно.
Вид у Гвинейры и вправду был слегка диковатый.
Улыбнувшись сквозь слезы, Хелен развернулась и повела подругу обратно к дому Болдуинов.
– Пойдем, – пригласила она. – Дафна приведет твою прическу в порядок. А если ее и Дороти никто сегодня не заберет, тебе действительно стоит поговорить с мистером Уорденом. Спорим, что Болдуины не посмеют отказать ему, если он скажет, что хочет нанять одну из них?
Гвинейра кивнула.
– А вторую можешь забрать к себе ты! – предложила она. – Любой порядочной женщине нужна горничная, твой Говард должен это понимать. Надо только как-нибудь решить, кто получит Дороти, а кому придется иметь дело с острой на язык Дафной…
Но прежде чем Гвинейра успела сказать, что можно решить этот вопрос с помощью партии в блек-джек, обе девушки дошли до пасторского дома, перед которым стоял какой-то экипаж. Входя во двор, Хелен поняла, что их прекрасный план вряд ли осуществится. Миссис Болдуин уже разговаривала с пожилой супружеской парой, в то время как Дафна послушно ждала в стороне. Сейчас она казалась самой добродетелью. Платье девушки было безупречно чистым, а волосы собраны в аккуратную и строгую прическу, которую Хелен раньше почти не приходилось видеть. Должно быть, Дафна заранее выяснила все о своих будущих хозяевах и тщательно подготовилась к этой встрече. Особое впечатление вид девушки, наверное, произвел на женщину, которая сама была одета очень опрятно и скромно. Из-под ее маленькой шляпки, украшенной крохотной элегантной вуалью, смотрело ясное лицо со спокойными карими глазами. Улыбка женщины казалась открытой и дружелюбной: по всей вероятности, она никак не могла нарадоваться тому, с какой хорошей служанкой ее свел случай.
